В активном поиске новогоднего чуда - Пайпер Рейн

То, как она смотрит на меня снизу вверх своими большими голубыми глазами — настоящее чудо, как вообще кто-то может сказать ей «нет».

Мой дискомфорт ослабевает, и я решаю подыграть, даже если с ужасом жду этой вылазки.

— Ты права. Прости. — я киваю, она улыбается и отпускает мою руку.

Оттуда мы направляемся к катку, который установили посреди парка. Огромная рождественская елка стоит у конца, ближайшего к главному зданию библиотеки, а с одной стороны расположен апрес-ски лаунж.

Хотя Кензи купила нам билеты, нам все равно приходится стоять в очереди.

— Как прошла неделя? До Дня Благодарения, я имею в виду, — спрашиваю я ее, после того как мы постояли там какое-то время.

— Занято. Вечеринка в вашей фирме у меня в приоритете, но я также работаю над небольшим мероприятием для некоторых моих постоянных клиентов. Это просто частная встреча с Сантой для их детей и друзей, но я хочу, чтобы все было идеально. Одна из жен была первым человеком, который дал мне шанс пробиться в высшее общество по организации вечеринок, и я не хочу ее разочаровывать.

Я толкаю ее плечом.

— Ты ее не разочаруешь.

— С чего ты так уверен? — она смотрит на меня так, словно ей действительно нужен ответ, словно то, что я скажу, имеет значение.

Мне интересно, не все ли еще она потрясена тем, что сказала ее мать пару дней назад.

Итак, желая передать, насколько я это имею в виду, и вовсе не потому, что мои пальцы горят желанием прикоснуться к ней, я беру ее за плечи.

— Ты забываешь, что я видел тебя в деле. Я знаю, насколько ты сосредоточена, способна и предана своим клиентам. Все, что ты подготовишь, будет идеально.

Я не уверен, от холода ли это или от моих слов, но ее щеки розовеют.

— Спасибо, Эндрю. Это многое значит… правда.

Я неловко улыбаюсь и опускаю руки. Одна из служащих, которая обходила очередь с металлическим ведерком в руках, подходит к нам. Я наклоняюсь, чтобы посмотреть, что внутри.

— Рождественская конфета? — она улыбается нам.

Я поднимаю руки.

— Мне не надо, спасибо.

— О, я бы не отказалась. — Кензи берет одну и благодарит женщину, затем разворачивает конфету и зажимает ее между губ.

Если реакция моего тела при виде ее алых губ, обхвативших конфету, о чем-то говорит, то я в глубокой заднице. Я переминаюсь с ноги на ногу в надежде скрыть, что пытаюсь поправить свой член, который теперь наполовину стоит в моих джинсах.

— Ты многое теряешь. — она улыбается, не выпуская мятную палочку.

Все, что я могу издать — это хриплый звук, прежде чем поворачиваюсь по направлению движения очереди, чтобы больше не видеть, как она сосет эту штуку.

— Не будь ворчуном. Ты обещал.

Я не поворачиваюсь, когда отвечаю ей.

— Знаю. Уверяю тебя, я не ворчу.

Правда в том, что мне тоже слишком нравится

ГЛАВА 19

КЕНЗИ

Я едва могу перевести дух.

Наблюдать за тем, как обычно уверенный в себе, способный, чертовски сексуальный мужчина изо всех сил пытается сохранить равновесие на льду, должно быть, способ Бога уровнять игровое поле для остальных нас.

Верный своему слову, Эндрю не жаловался. Но с той минуты, как он надел прокатные коньки и мы вышли на лед, стало очевидно, что он предпочел бы оказаться где угодно, только не здесь.

— Хочешь, я принесу тебе одну из тех штук, которые толкают дети, чтобы научиться кататься? — я ухмыляюсь ему, пока какой-то десятилетний паренек проносится мимо слишком близко, заставляя Эндрю размахивать руками, прежде чем он вновь обретает равновесие.

Едва оправившись от опасности падения, он хмуро смотрит на меня.

— Если ты это сделаешь, договор аннулируется, и я абсолютно точно начну жаловаться.

Я поднимаю руки и подкатываю к нему.

— Может, попробуешь снова покататься по-настоящему, вместо того чтобы стоять на одном месте? Получится лучше, если дашь себе шанс найти равновесие.

Он с шумом выдыхает, и воздух перед ним застывает инеем.

— Настаиваешь.

— Да. Просто думай об этом, как о маленьких шажках, но не поднимай ноги. Просто скользи ими вперед.

Он кивает и движется вперед. Сначала медленно. Очень медленно. Я качусь перед ним лицом к нему, катаясь задом наперед.

— У тебя отлично получается. — я хлопаю в рукавицах, чтобы подбодрить его, и он смотрит на меня из-под нахмуренных бровей. — Я серьезно.

— Кажется, я только что видел, как одна из «Золотых девочек» меня обогнала.

Я смеюсь и оглядываюсь через плечо, чтобы не врезаться в кого-нибудь.

— Просто продолжай.

С видом разочарования он так и делает. Постепенно набирая скорость и становясь немного увереннее.

То есть до тех пор, пока тот же самый мальчишка, что пронесся мимо него, не делает это снова, на этот раз еще ближе, чем прежде. Руки Эндрю мелькают, как крылья ветряной мельницы, прежде чем срабатывают мои собственные инстинкты, и я тянусь к нему. Но я недостаточно быстра, чтобы спасти его. Его ноги выскальзывают из-под него, и я лечу назад вместе с ним.

Мы с глухим стуком приземляемся на лед, Эндрю внизу, а я сверху.

— Ты в порядке? — говорит он, пока мое лицо уткнулось в его пальто.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Когда наши взгляды встречаются, мы оба не можем сдержать смех. Никто из нас не двигается, пока не становится очевидно, что я лежу на нем, мое тело прижато к его.

— Полагаю, мне стоит подняться. — мой голос прерывист.

— Конечно, да.

Чертовски неловко пытаться слезть с него в коньках. Последнее, чего я хочу — это порезать какую-нибудь важную часть тела. Как только я встаю, я протягиваю руку Эндрю, но он игнорирует ее и умудряется подняться самостоятельно.

— С тебя хватит? — спрашиваю я.

— Верная догадка. Не уверен, что моя задница выдержит еще. — он потирает одну половинку своей задницы в перчатке.

— Что ж, мы не хотим, чтобы твоя задница страдала. Давай выбираться отсюда.

Мы выбираемся со льда, возвращаем прокатные коньки и затем отправляемся на рождественскую ярмарку, расположенную на аллеях парка. Это вдохновленный Европой рынок под открытым небом, где все продавцы находятся в маленьких стеклянных домиках и продают в основном изделия ручной работы.

— Не возражаешь, если мы сначала возьмем горячего шоколада? Я замерзла, — говорю я.

— Что за рождественский рынок без горячего шоколада, верно?

Я толкаю его плечом.

— Вот теперь ты меня понимаешь.

Мы подходим к первому ларьку с едой, где продают горячий шоколад и ждем в очереди своей очереди,