В активном поиске новогоднего чуда - Пайпер Рейн

Я тяжело дышу.

— Думаю, что нет. Однажды, когда я была маленькой, они даже сказали мне, что я случайность, потому что мама злилась, что я заболела, и она не смогла пойти на какую-то вечеринку, которую они должны были посетить. — я усмехаюсь и качаю головой. — Ты знаешь, что я не могу сосчитать, сколько раз мои родители вообще забывали забрать меня из дома друга или после кружка? Было унизительно принимать предложение подвезти от другого родителя, пока я придумывала оправдания, почему мои родители забыли обо мне.

Холодная рука Эндрю касается моей щеки.

— Похоже, тебе в детстве пришлось нелегко.

Я пожимаю плечами.

— У других было хуже.

Он подходит ближе, и до меня доходит запах его дорогого одеколона.

— Это не отменяет того факта, что для тебя это было плохо.

— Может быть, — бормочу я.

— Я заметил, как они оказывают Финну больше уважения, чем тебе. Ты права, что расстроена. Особенно после того, что твоя мама сказала о планировании свадьбы брата. — рука, что держала мое лицо, убирается, когда он откидывает волосы назад, и он просто держит ее там, словно испытывает разочарование.

— Я привыкла. — мои губы сами собой тянутся вниз.

— Но ты не должна привыкать к таким вещам.

— Я ненавижу, что их ссоры все еще действуют на меня таким образом. И просто ужасно чувствовать себя недостаточно хорошей, понимаешь?

— Да, я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду. — без предупреждения он притягивает меня к себе и обнимает, проводя рукой вниз по моей спине.

Я не отстраняюсь, хотя и должна, потому что он действительно кажется безопасным, а с этим приходит страх. Плюс, если бы мой брат вышел сейчас сюда, он бы потребовал объяснений, что, черт возьми, происходит. Эти вещи должны иметь значение, но в данный момент они не имеют.

— Что ты сказал всем, когда уходил от Финна? — бормочу я в его грудь.

— Что я найду тебя и приведу обратно. — Глубокий гул его голоса, отдающийся в моем ухе и щеке, заставляет меня обнять его крепче, не раздумывая.

Должно быть, он не против, потому что он отвечает тем же, прижимая меня к себе сильнее.

Я отказываюсь думать о том, насколько безопасно я чувствую себя в его объятиях. Последнее, что мне нужно — это влюбиться в лучшего друга моего брата, своего рода клиента и человека, который презирает все, что я люблю.

ГЛАВА 18

ЭНДРЮ

На следующий день после Дня Благодарения Кензи пишет мне, чтобы мы встретились на углу 42-й Западной улицы и 5-й Авеню в час дня для нашего второго «сделаем так, чтобы Эндрю полюбил Рождество» свидания.

Когда мы вернулись в кондо Финна после того, как я нашел Кензи, было неловко. Но мы все сделали вид, что ничего не заметили, и продолжили вести самый бессмысленный светский разговор в моей жизни.

Кензи ушла через час, и я использовал ее уход как свой собственный предлог, чтобы убраться оттуда к черту вскоре после этого.

Поскольку сегодня холодно, на мне кремовый свитер с аранами под темно-серым тренчем, темные джинсы в паре с ботинками Blundstone, которые я разнашивал последние несколько лет и которые теперь сидят на мне идеально, а также шарф и кожаные перчатки.

Я отказался от вязаной шапки, чтобы сохранить прическу на случай, если мы с ней решим перекусить после того, как закончим с тем, что запланировала Кензи. Невозможно не выглядеть как восьмилетний мальчик с торчащими во все стороны волосами, когда снимаешь шапку после целого дня. Я игнорирую, почему меня вообще должно волновать, что Кензи может подумать о моих волосах. Лучше не вдаваться в это слишком сильно.

И вот, хотя мои уши уже замерзают, пока я жду появления Кензи, я терплю.

Спустя несколько минут после моего прихода я замечаю Кензи, которая прогулочным шагом идет по тротуару, улыбаясь всем встречным. Это может показаться пустяком, но уверяю вас, это очень не по-нью-йоркски. Обычно люди проходят мимо друг друга, вообще не признавая существования другого человека.

Когда до нее остается несколько метров, она замечает меня, и ее улыбка становится еще шире.

В груди у меня расцветает тепло, потому что невозможно, чтобы такая женщина, как Кензи, направила на тебя всю мощь своей улыбки, и это на тебя не подействовало.

— Привет. — она помахала мне той милой маленькой волной, которую иначе не назвать.

— Привет. — я изучаю ее лицо, и следы разочарования и расстройства, которые она проявляла в День Благодарения, исчезли. Меня радует мысль, что, возможно, я сыграл в этом небольшую роль, разыскав ее и поговорив с ней.

— Ты готов к нашему маленькому приключению сегодня? Ты настроен открыть свое сердце рождественскому духу? — ее руки, вытянутые по бокам, соединяются у груди.

Я усмехаюсь.

— Сначала покажи, в какой смешной футболке ты сегодня.

Ее рот приоткрывается, и она наклоняет голову.

— С чего ты взял, что на мне что-то подобное?

Я наклоняюсь чуть вперед, прежде чем заговорить, все еще держа руки в карманах.

— Потому что я тебя знаю, Кензи Монтгомери. Ты не можешь удержаться.

Она расстегивает красное пальто и широко его распахивает.

— Похоже, ты и вправду меня знаешь.

Я опускаю взгляд на ее темно-зеленый вязаный свитер с кремовым пряничным человечком и надписью «Испеки меня!» наверху.

Моя голова запрокидывается, и из моих губ вырывается полнозвучный смех.

— Мне нравится. — когда я выпрямляюсь, она смотрит на меня как-то странно. — Что?

— Ничего. Я просто никогда не видела, чтобы ты так смеялся. Тебе стоит делать это чаще.

Я не знаю, как на это ответить, но мне не нужно беспокоиться, потому что она снова заговаривает.

— Пошли. — она идет, и я встаю со стороны улицы, поспешая за ней.

— Куда именно мы идем?

Она смотрит на меня через плечо и улыбается.

— Ну, я подумала, если ты похож на большинство мужчин, то оставляешь рождественские покупки на последний момент. Или же отдаешь список своему ассистенту, чтобы он всем занялся. Но я знаю, как ты относишься к своей ассистентке, так что не уверена, что для тебя это постижимый вариант.

— Верно.

— Я подумала, мы могли бы покататься на коньках, а потом прогуляться по рождественской ярмарке.

Я стону. Я не катался на коньках с детства, и даже тогда у меня это плохо получалось.

— Нет. Никаких стонов. — она обхватывает руками мое предплечье и останавливает меня. Ее палец указующе направлен на меня, и я чувствую себя так, будто меня отчитывают. — Ты обещал. Это часть сделки. Ты должен