Пепел на моих крыльях - Рина Белая

В этот момент я заметила еще одного эльфа, сидевшего неподалеку на каменной кладке. Он выглядел значительно моложе, почти юным. Он внимательно следил за каждым движением бойцов, словно запоминая их удары, просчитывая ритм схватки. Мысль вспыхнула в сознании, застав меня врасплох. Это была не кровавая расправа над врагом… Это был… урок боевых искусств⁈

Эльф снова отразил атаку, но его дыхание сбилось, движения стали чуть менее легкими. «Дракон» заметил это и усмехнулся. В какой-то момент меч эльфа замедлился на долю секунды — достаточно, чтобы лезвие «дракона» полоснуло его по боку.

Эльф пошатнулся, но не упал. Его лицо оставалось непроницаемым, но дыхание стало прерывистым, а по одежде потекла кровь. Он перехватил мечи и сделал шаг назад, словно отступая к одному из массивных валунов, но внезапно оттолкнулся от камня и занес клинки.

«Дракон» предугадал этот маневр и без колебаний нанес удар.

Клинки глубоко вонзились в тело эльфа, и он сдавленно выдохнул. Темная кровь стремительно растекалась по ткани одежды, стекала ручейками по лезвиям и исчезала в примятой земле. Его пальцы дрогнули, ослабляя хватку, и мечи выпали из рук. Ноги предательски подкосились, и он, тяжело дыша, опустился на колени.

«Дракон» склонился над ним, ухмыляясь и наблюдая за тем, как жизнь медленно покидает тело поверженного противника. В его взгляде не было ни жалости, ни сожаления — лишь холодное удовлетворение от завершенного боя.

Я шумно выдохнула, вцепившись в дверной проем, словно он мог удержать меня на ногах, и этот звук мгновенно привлек внимание. Все трое мужчин резко повернулись ко мне.

Младший из них, эльф, который до этого наблюдал за боем, плавно поднялся. Он слегка наклонил голову в знак уважения.

— Я Лаэрон из рода Лунных Ветвей, родом из Тайэлдорского леса, — представился он. Затем плавно повернулся и указал на мужчину с клинками в груди. — А это мой наставник — Ваэринэль.

— Альтана… — произнесла я бледным, едва слышным голосом и перевела взгляд на Ваэринэля: — Твой наставник… — слова застряли у меня в горле, но я все же выдавила их. — Он умирает.

Я не знала, зачем сказала это. Очевидный факт, который Лаэрон наверняка уже понял.

Он молча кивнул, затем осторожно подхватил наставника под плечи и помог ему добраться до деревянного настила. Бережно уложив раненого, он быстро принес широкую медную чашу с водой и чистые ткани. Затем уверенно взялся за рукоять одного из клинков, явно собираясь его извлечь.

Я тут же шагнула вперед, желая помочь, но в следующий миг он резко развернулся, заслоняя собой наставника. В то же время он схватил блюдо с чистой водой, опрокинул его и выставил перед собой, словно возводя невидимый барьер между нами.

Я замерла, удивленно приподняв брови.

— Я сам, — его голос звучал твердо, но в глазах читался страх, которого он раньше не позволял себе, несмотря на раны Ваэринэля.

— Я могу помочь…

— Я ценю твою заботу, но позволь мне сделать это самому.

Сказав это, он снова сосредоточился на раненом, и я поняла, что мне здесь не место.

Захлопнув за собой дверь, я почувствовала, как напряжение, удерживавшее меня на ногах, вдруг отпустило. Я медленно забралась на кровать, подтянула колени к груди и обняла их руками.

Я столько раз видела, как драконы сходятся в схватке в небе. Они бросались друг на друга, ведомые чистыми инстинктами. Клыки смыкались на чужой плоти, когти рвали чешую, огонь опалял крылья. Их битва была дикой, жестокой, но в ней был смысл. Они дрались, потому что так велела природа, потому что в их крови кипела ярость, жажда власти или защиты.

Но мужчины…

Они сражались не за земли, не за право подняться выше в иерархии и даже не за женщину.

Они дрались… просто потому, что могли? Просто… потому что им этого хотелось?

Я видела это в их глазах — азарт, возбуждение, удовольствие от схватки. Они кружили друг вокруг друга, словно наслаждаясь этим смертельным танцем. Их мечи двигались с идеальной точностью, каждый удар был рассчитан, каждое движение — красиво, хищно и безукоризненно. Они не подчинялись инстинктам, они подчинялись своим желаниям.

И это было страшно.

Страшно видеть, как их бой превращался в игру. Как удары несли не только смерть, но и удовлетворение. Как они испытывали друг друга, выжидали, высмеивали ошибки, словно продлевая удовольствие от схватки. Они дрались не ради выживания, они дрались ради самой битвы.

И это было красиво.

Но страшно.

И если бы не глухой влажный звук, с которым лезвие погружалось в плоть, если бы не кровь, растекающаяся по земле, я бы, наверное, по-настоящему насладилась этим танцем стали.

С улицы до меня донесся слабый запах жареного мяса. Желудок болезненно сжался, напоминая, что я давно ничего не ела. Я проигнорировала этот сигнал, но с каждой минутой аромат становился все насыщеннее, глубже, словно сам воздух наполнялся пряным теплом костра и дымом от подрумянившейся корочки.

Голод разгорался внутри, усиливаясь с каждой секундой, но я упрямо оставалась на месте.

И тогда еда сама пришла ко мне… Точнее, ее принес Лаэрон.

Я подняла взгляд и увидела, как он бесшумно вошел в комнату с подносом в руках. На нем лежал зажаренный на костре кролик, румяная корочка которого поблескивала в мягком свете, а рядом стояла деревянная кружка с травяным чаем, от которого поднимался легкий пар, разнося тонкий аромат лесных трав.

Я взглянула на самого эльфа.

Лаэрон стоял с подносом в руках, и даже в этой обыденной сцене его фигура излучала грацию и силу. Длинные темно-серебристые волосы мягко переливаясь в тусклом свете. Несколько тонких кос, заплетенных у висков, подчеркивали четкость скул и изящную форму ушей, выдававших его эльфийское происхождение. Светло-голубые глаза смотрели на меня изучающе, в их глубине таился холодный свет, напоминающий гладь горного озера.

На нем был темно-синий камзол, расшитый замысловатыми серебряными узорами, напоминающими тонкие переплетение ветвей. Рукава плотно обхватывали запястья, намекая на скрытую броню.

— Ты голодна? — спокойно спросил он.

Я хотела ответить «немного», но в этот момент мой желудок громко заурчал, выдавая меня с головой.

Мы оба не смогли сдержать улыбку — легкую, почти незаметную, но все же смягчившую напряжение между нами.

— Я принес кролика, — сказал Лаэрон, ставя поднос на стол. — И отвар из трав и кореньев, собранных в самых укромных уголках моего леса.

Я не спешила благодарить. Вместо этого я тихо спросила:

— Он тебя заставил?

Лаэрон спокойно покачал головой.

— Нет, — его голос оставался ровным. — Это была наша инициатива. Мы хотели