Пепел на моих крыльях - Рина Белая

А потом… я даже не успела толком понять, что происходит. Взгляд «дракона» обжег кожу, а в следующее мгновение он уже оказался позади. Одна рука крепко сжала мою талию, надежно фиксируя меня в седле, другая уверенно перехватила поводья. И прежде чем я успела возразить, он ударил кобылу по бокам, и та сорвалась с места.

Меня бросило назад, прижимая к нему всем телом. Грудь, спина, бедра — мы стали единым целым в вихре движения. В животе все сжалось, страх сковал мышцы, а сердце взметнулось куда-то в горло.

Лошадь неслась вперед. С каждым мгновением напряжение в ее мышцах росло, копыта отбивали глухой, четкий ритм по земле, а движения становились все более плавными, но мощными.

Ветер хлестал в лицо, разрывая дыхание на прерывистые глотки воздуха. Мир вокруг превратился в размытую череду красок, и на мгновение я потерялась в этой неистовой скачке.

Но он не отпускал.

Его рука держала меня крепко, уверенно, не давая даже сомневаться в собственной безопасности. В его хватке чувствовалась сила — не грубая, но непреклонная, та, что не просто направляет, а ведет. Я ощущала его напряженные мышцы под одеждой, размеренное, но глубокое дыхание, четкий ритм, в котором он двигался вместе с лошадью, становясь частью этой бешеной скачки.

Постепенно страх ослабил хватку, уступая место странному, необъяснимому чувству — смеси волнения и восторга. Адреналин пульсировал в крови, смешиваясь с жаром его близости. Я больше не цеплялась судорожно за гриву, а позволила себе прочувствовать этот момент — свободу, ветер, скорость, и его рядом, как непоколебимую точку опоры.

И это было похоже на полет.

Как кататься на драконе — но только по земле.

/Аш'Шарракс/

Он сидел в стороне, почти сливаясь с полутьмой под сенью ближайших деревьев, и наблюдал за ней. С момента, как они остановились на привал, она не удостоила его ни единым взглядом — словно его вовсе не существовало. Это равнодушие разъедало его изнутри, отравляя каждую мысль, заставляя сердце глухо стучать в груди.

Зато эльфам она улыбалась по-настоящему — открыто и искренне. Задавала им вопросы и слушала ответы с таким вниманием, словно действительно ценила их мнение.

Он сжал руки в кулаки, пытаясь заглушить тягучий яд ревности.

«Почему я вообще здесь?» — стучала в голове назойливая мысль. Разве не проще было бы разорвать эти бесконечные нити недосказанности и сделать то, что действительно хотелось? Принять свой истинный облик. Расправить крылья. Схватить ее когтистой лапой и унести в пещеру, в скалы, подальше от всех, чтобы никто не посмел стоять между ними.

В мучительных фантазиях он видел, как ее глаза вспыхивали гневом и страхом, когда он прижимал ее к холодному камню. Она извивалась, шипела, пыталась ударить хвостом… Но он бы сломал эти шипы, прежде чем они смогли бы ему навредить. Он бы придумал, как подавить ее сопротивление. Как заставить ее принадлежать ему целиком и полностью.

Но даже в этих мыслях что-то шло не так. Как только он представлял ее беспомощной, сдавшейся, что-то внутри будто ломалось. Раздражение и ярость сменялись смятением, и он уже не знал, чего хочет на самом деле.

Его мысли плавились от этой борьбы. Он ненавидел себя за слабость, за каждый короткий момент, когда его разум рисовал сцены насилия, но он ничего не мог с этим поделать.

И тут он услышал ее смех.

Она смеялась — звонко и непринужденно. Смеялась рядом с теми, кого выбрала своим окружением. С эльфами. Но не с ним. Осознание этого обжигало сильнее любого пламени, которое дышало в пасти дракона.

Гнев и ревность разорвали цепи его самоконтроля, и тело среагировало быстрее разума. Одним мощным толчком он сорвался с места и, стремительно преодолев расстояние между ними, запрыгнул в седло позади нее.

Одной рукой он обхватил ее за талию, прижимая к себе так, что между ними не осталось и сантиметра пространства. Он чувствовал, как напряглось ее тело — в попытке сопротивления или от неожиданности, но это уже не имело значения. Второй рукой он перехватил поводья и ударил каблуками по бокам кобылы.

Рывок был сильным, и ее тело еще сильнее прижалось к его. Теперь он чувствовал ее тепло, ее запах — смесь легкого аромата трав и ветра. Ее волосы ударяли его по лицу, путались в его дыхании, тонкими прядями скользили по его шее. Они пахли солнцем. Пахли свободой.

Они мчались, словно вихрь. Лошадь не просто бежала — она летела, и они летели вместе с ней. Рывки в седле, биение сердца в унисон с бешеным ритмом копыт, пальцы, стиснувшие поводья… и ее тело, теплое, живое, дрожащее от напряжения и эмоций, которые он не мог видеть, но чувствовал каждой клеткой.

Он не знал, куда скачет.

Он не знал, зачем.

Ему просто нужно было чувствовать ее рядом.

И знать, что он — причина ее улыбки, а не боли.

Он медленно наклонился вперед, почти к самому ее уху.

— Тебе нравится? — спросил он.

Спустя мгновение она кивнула.

— Почти как на драконе, — сказала она с улыбкой, — только очень ручном и послушном.

Его губы дрогнули в усмешке. Интересное сравнение.

Ему вдруг захотелось коснуться ее рук.

Хотелось почувствовать их в своих ладонях, ощутить тепло ее кожи.

Но он знал — слишком резкое движение, слишком неожиданное прикосновение могли спугнуть этот момент, разрушить хрупкую грань доверия, которая вдруг появилась между ними.

— Хочешь порулить? — спросил он.

Она замерла, словно осмысливая вопрос, затем снова неуверенно кивнула.

Он передал ей поводья, позволив своим пальцам лишь на мгновение скользнуть по ее ладоням.

Она не отдернула руки.

И когда ее пальцы сомкнулись на поводьях, когда лошадь подчинилась ее движению, он ощутил, как внутри нее загорелся азарт и пришпорил кобылу.

Глава 16

Возвращение к стоянке эльфов проходило в тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием измученной лошади. Ее бока ходили ходуном, и я чувствовала, как влажная от пота шкура прилипает к моим ладоням. Поэтому мы больше не подгоняли ее, давая возможность восстановить силы.

Дракон все еще сидел позади, но его хватка ослабла. Теперь его рука, которая раньше удерживала меня в седле с неумолимой силой, едва касалась моей талии. Просто поддержка, легкий намек на присутствие, не более того.

Я сосредоточенно следила за дорогой, стараясь успокоить свое дыхание, поэтому, когда в тишине раздался его голос, я вздрогнула.

— У тебя был дракон, на котором ты летала?

Я нахмурилась.

Кажется, зря я сравнила езду на