Пепел на моих крыльях - Рина Белая

занимался лошадьми. Освободив их от сбруи, он отпустил животных пастись на краю поляны, где трава была густой и сочной. Закончив, он подошел к Ваэринэлю и принялся помогать с костром. Они негромко о чем-то беседовали, но я не вслушивалась.

Скинув хворост, я направилась к озеру. В лунном свете вода мерцала гладкой, темной поверхностью, отражая редкие звезды. Опустившись на колени, я зачерпнула прохладную влагу ладонями и плеснула себе в лицо, смывая усталость и следы слез.

Холодная вода немного привела меня в чувство, но внутри все еще оставалась пустота. Я медленно поднялась и, глубоко вдохнув ночной воздух, вернулась к костру.

Какое-то время я просто молча смотрела на пламя, позволяя его завораживающим языкам отвлечь меня от мыслей, не дававших покоя. Огонь плясал, трещал, отбрасывая теплые отблески на лица сидящих рядом эльфов.

И вдруг я услышала голос Ваэринэля.

— Мы можем помочь тебе сбежать от него…

Я подняла на него взгляд, осмысливая услышанное.

— Проще всего это сделать в каком-нибудь крупном городе, когда ты находишься в теле человека. В таком облике твоя магия не оставляет следов, и тебе будет проще затеряться в толпе.

Я устало прикрыла глаза.

— Тогда его гнев обрушится на вас. И быть может, на весь лесной народ, — сказала я. — Неужели моя жизнь настолько важна, чтобы жертвовать целым народом?

Ваэринэль чуть склонил голову, его взгляд оставался спокойным.

— Если он причиняет тебе боль…

— В том, что произошло не было его вины, — резко перебила я его. — Винить следует моего отца, который допустил, чтобы единственная драконица, искренне любившая и заботившаяся обо мне, стала разменной монетой в соглашении между кланами и пепельными драконами… Аш'Шарракс лишь сказал правду.

Повисла давящая тишина.

Ваэринэль какое-то время обдумывал мои слова, но в итоге лишь коротко кивнул, принимая мое решение. Он медленно поднялся, явно бережно распределяя вес, и направился к озеру.

Я перевела взгляд на Лаэрона. Оставшись с ним наедине, я наконец позволила себе отстраниться от тяжелых мыслей.

— Какие травы ты кладешь в отвар? — спросила я.

Лаэрон чуть приподнял бровь, но тут же улыбнулся. Развязав небольшой мешочек на поясе, он аккуратно высыпал в мою ладонь горсть сухих листьев и ягод. В воздухе сразу распространился слабый аромат сушеных трав.

— Это листья зорника. Успокаивают боль и снижают воспаление, помогая при ранах, — пояснил он, доставая тонкие, ломкие стебли из мешочка. — А это туманная душица. Она снимает тревожность и укрепляет сон.

Я внимательно рассматривала травы на ладони, перебирая их пальцами, когда он добавил:

— А вот плоды сердечника.

Я тут же опустила взгляд, находя несколько темных, морщинистых ягод.

— И сушеные ягоды сумеречной малины. А это… — он на мгновение замер, задержав на мне взгляд, — ледяная камора — редкое растение, встречающееся только в нашем лесу. Оно обладает сильными очищающими свойствами.

Я медленно водила пальцами по сухим стеблям на своей ладони, вдыхая их слабый аромат. На миг все остальное отступило, и я полностью погрузилась в этот незнакомый, но завораживающий мир трав и отваров.

Когда вода в котелке закипела, я бросила туда горсть трав, ссыпая их с ладони. Аромат тут же стал насыщеннее, наполняя воздух терпкими нотками сушеных листьев и ягод.

Эльф ловким движением убрал котелок с огня и поставил на землю, давая отвару настояться. Некоторое время мы молчали, наблюдая, как пар медленно поднимается над металлическими стенками.

Наконец, он разлил напиток в чаши и машинально протянул одну мне. Но в последний момент будто спохватился, вспомнив что-то и, вместо того чтобы передать в руки, виновато улыбнулся и осторожно поставил чашу на землю передо мной.

Я замерла, наблюдая за ним, а затем вдруг поняла.

— Тебе запрещено меня касаться? — прямо спросила я. — Или есть другая причина, по которой ты не передал мне чашку в руки?

Лаэрон едва заметно напрягся, его взгляд на мгновение задержался на мне, но затем он отвел глаза.

— Наставника слишком долго нет, пойду проверю, все ли с ним в порядке.

Он тут же поднялся и направился прочь, растворяясь в ночи.

— Аш'Шарракс, — зашипела я, сжимая в руках чашку.

Почему стоило мне испытать к нему благодарность, как он тут же нашел способ перечеркнуть все. Этот безрассудный поступок, очередное подтверждение его сути.

Пепельный дракон всегда остается пепельным драконом.

Глава 17

Ночь вступила в свои права, окутывая лес прохладной тьмой. Костер горел ровно, его пламя колыхалось в такт легкому ветру, отбрасывая на лица сидящих вокруг теплые отблески. Эльфы молчали. Лаэрон лениво крутил в руках клинок, ловя свет огня на лезвии, а Ваэринэль методично натирал свое оружие, словно этот процесс приносил ему спокойствие.

Аш'Шарракс вернулся довольно быстро. Не меняя ипостаси, он улегся, растянув свое огромное тело прямо на поляне. Но даже не глядя на него, я кожей ощущала напряжение, исходившее от него. И не только от него — эльфы тоже были настороже.

Все ждали.

Магия Бездны могла вновь проявить себя в любой момент, и никто не собирался расслабляться. Они были готовы. Но… пламя мирно потрескивало, птицы пели свои ночные песни, комары настойчиво жужжали под ухом. Ничего не происходило.

Решив не позволять страху взять надо мной верх и не погружаться во мрак из-за утраты, я сосредоточилась на магии. Водя рукой, я призывала едва ощутимые потоки энергии, сплетая их в тонкие нити.

Часы текли незаметно. Под утро я осознала, что уже уверенно соединяю нити, складывая их в небольшой лоскут ткани. Работа шла легко, но глаза жгло от усталости, веки становились тяжелыми, и сон настойчиво тянул меня в свою бездонную пучину.

Я огляделась.

Эльфы не спали.

Дракон тоже не сомкнул глаз.

Но, видимо, у Бездны сегодня был выходной.

Я незаметно зевнула, прикрыв рот ладонью и, устроившись поудобнее под раскидистым деревом, подложила руку под голову. Стоило лишь сомкнуть веки, как сознание тут же провалилось в темноту.

Меня разбудило позвякивание металла — Лаэрон возился с упряжью, седлая лошадей, готовя их к дальнейшему пути. Он, видимо, уже успел поохотиться: к седлу его лошади были привязаны несколько подстреленных птиц с ярким оперением.

С трудом поднявшись, я спустилась к озеру. Холодная вода приятно остужала ладони, и я несколько раз умыла лицо, смывая остатки сна. Освеженная, я направилась к своей кобыле, которую уже держал Аш'Шарракс.

Животное косило на него большими глазами, чуть отводя голову в сторону, словно опасаясь, что он снова решит пустить ее вскачь на перегонки с ветром. Я погладила ее по бархатистой морде и тихо заверила:

— Сегодня без скачек,