Пепел на моих крыльях - Рина Белая

Хотели помочь? И к чему это вас привело? Один разносит еду, другой лежит без сознания.

— Как Ваэринэль? — спросила я.

Лаэрон выдержал мой взгляд и спокойно ответил:

— К утру оклемается.

Он вышел, а я еще какое-то время молча смотрела на кружку, от которой поднимался тонкий пар. В его словах и желании помочь чувствовалась простая, сдержанная искренность.

Поэтому я поела.

Мясо оказалось удивительно вкусным, пропитанным ароматом лесных трав и пряностей.

Отвар источал сложный запах — терпкость кореньев, свежесть дикорастущих трав и легкий, почти неуловимый сладковатый оттенок.

Я поднесла чашку к губам. Вкус был насыщенным, с легкой горчинкой и согревающим послевкусием. Почти сразу по телу разлилось мягкое тепло, усталость отступила, а в мыслях появилась ясность.

Глава 14

Туман мягко стелился по земле, скрывая очертания деревьев и камней, словно мир еще не до конца пробудился от ночных грез. Воздух был свежим и чуть влажным, напоенным ароматами росы и далекого леса. Я хотела уйти бесшумно, не тревожа покой эльфов, но магия этого места остановила меня.

В этой магии было что-то теплое, почти родное. Она касалась меня, мягко и ненавязчиво приглашая слиться с ней.

Ощущения были странно знакомыми — я словно снова стояла в храме Воздуха. Но не возле источника, где сущность Первозданного дракона являла себя во всей мощи — движущейся, пульсирующей в вихре силы и стремительных потоков воздуха. Нет, эта энергия была слабой, почти неуловимой. Она мягко окутывала мое тело, медленно растворяясь, как последний вздох ветра перед рассветом.

Я остановилась на мгновение, затем, повинуясь внезапному порыву, взобралась на низкий валун. Я закрыла глаза и позволила разуму погрузиться в медитацию — так же, как когда-то делала в храме Воздуха.

Но как только я отпустила последние мысли, передо мной возникло едва уловимое колыхание энергии. Я открыла глаза и увидела, как из пустоты начинают появляться тонкие нити — горизонтальные и вертикальные. Они переплетались между собой, формируя нечто, напоминающее квадратный лоскут ткани. «Дракон» демонстрировал, как с помощью своей магии создает одежду. Почти не осознавая своих действий, я подняла руку, и в тот же миг лоскут мягко опустился в мою ладонь.

Я слышала его шаги за своей спиной, но не обернулась. Вместо этого я сосредоточилась, призвала магию из самой глубины себя и попыталась повторить плетение.

Но у меня ничего не получилось. Пространство завибрировало, энергия сгустилась, словно готовая принять форму, но в последний момент рассыпалась, и ткань, еще не до конца сформировавшаяся, исчезла в воздухе.

Я нахмурилась.

Мне следовало внимательнее наблюдать за тем, как он создавал лоскут, но я была так заворожена происходящим, что, кажется, упустила суть.

Тогда он создал одну-единственную нить — медленно, настолько медленно, что я могла видеть, как потоки энергии постепенно уплотняются и сплетаются воедино, рождая простую хлопковую нить.

Я тут же попыталась повторить его движение. Вначале осторожно, все время оглядываясь на его плетение, словно боясь совершить ошибку. Затем — все увереннее и увереннее, чувствуя, как магия подчиняется мне, как она откликается.

Кажется, в этот момент я не смогла сдержать улыбку.

/Аш'Шарракс/

Над ним простиралось бескрайнее, черное небо, словно бездонное полотно. Звезды скрывались за плотной завесой облаков. Ветер колыхал высокую траву, и ее приглушенный шелест сливался с далекими, едва различимыми звуками ночных существ.

Среди привычных запахов ночи — влажной земли и трав, отчетливо чувствовался еще один, тягучий и металлический. Запах крови. Она впиталась в землю, оставляя в воздухе едва уловимую горечь, смешанную с сыростью ночи. Это была кровь эльфа, пролитая в поединке.

Когда ушастый предложил скоротать время за боем, он был уверен, что его тело его подведет. Он все еще привыкал к нему, к его весу, к тому, как оно двигалось, как смещался центр тяжести. Оно ощущалось иначе, и простые движения порой оказывались излишне резкими, а удары — сильнее, чем требовалось.

Но, вопреки ожиданиям, тело не подвело. С каждым мгновением он все лучше чувствовал это тело, быстро осваиваясь. И в какой-то момент осознал, что вынужден сдерживать себя — иначе бой закончился бы слишком быстро. Приходилось ослаблять удары, снижать скорость, давать противнику возможность ответить.

Это было даже интересно — привыкать к себе заново.

Эльф оказался хорошим бойцом. Быстрые, выверенные движения, минимум лишних маневров. Левая рука была сильнее — удары с этой стороны приходились быстрее и точнее. Он неплохо держал дистанцию, но порой задерживался в атаке дольше, чем следовало.

Защита была уверенной, но предсказуемой — скорее выработанной привычкой, чем гибкой реакцией на изменения в бою. Однако он чувствовал ритм схватки, подстраивался под темп и до последнего не терял контроля над ситуацией.

Лежа на земле и устремив взгляд в темное небо, он неторопливо анализировал противника, отмечая его сильные и слабые стороны.

Первые лучи солнца пробились сквозь утренний туман, и именно в этот момент она вышла во двор. На мгновение замерла, вглядываясь в окружающий мир, словно раздумывая над чем-то, а затем взобралась на валун, скрестила ноги и приняла позу для медитации. Он видел, как ветер шевелил ее волосы, как утренний свет мягко очерчивал ее силуэт. Она выглядела спокойной и сосредоточенной. А еще холодной и равнодушной. Но только по отношению к нему.

После поединка с эльфом она даже не взглянула в его сторону. Он не только одержал победу, но и приложил нечеловеческие усилия, чтобы не лишить противника жизни — и все это потому, что думал о ней. О том, что ей это может не понравиться.

А она… продолжала упрямо игнорировать его. Но зато с эльфами разговаривала, разглядывала их, и даже назвала им свое имя и предложила помощь, словно они были ей давно знакомы.

Это следовало исправить.

Она могла сколько угодно делать вид, что не замечает его, но сможет ли отвернуться от знаний, которые он собирался ей передать?

Что окажется сильнее: любопытство или гордость? Будет ли она упрямо держаться за обиду или позволит себе принять то, что может ей пригодиться?

Ответ он намеревался выяснить как можно скорее.

Магия отозвалась, скользнула в пальцы, сгущаясь, формируясь в тонкие нити. Он показывал процесс, позволяя ей увидеть, как создается основа, как потоки переплетаются, скручиваясь в спираль, обретая форму. И вот, прямо перед ее глазами возникли нити, а в следующее мгновение каждая заняла свое место, превращаясь в лоскут ткани.

Теперь все зависело от нее.

Она подняла руку, и он беззвучно выдохнул. Медленным, почти невесомым движением он опустил лоскут ей в ладонь,