Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

Глава 24. Как правильно определить яд

— А куда мы… — язык будто распух и заплетался, да и ноги плохо слушались.

Влекомая я шла, спотыкаясь, и, наверное, упала бы, если не поддерживавшая меня рука.

Перед глазами все плыло смазанной картинкой, однако голова работала почти сносно. Мысли пустились лишь из-за дезориентации и расплывающихся огней, и стоило прикрыть глаза, как все приходило в порядок.

Первое, что меня насторожило — это, что мой провожатый не проронил ни слова. Владетель ни за что не упустил возможности меня подколоть.

— Постойте, — выдавила я. — Мне нехорошо.

Я понимала, что уходить из поля зрения людей на поляне, ни в коем случае нельзя. А мы определенно двигались туда, где нас никто не увидит.

Из-за того, что походка моя была нетвердой, будто я собой не владела, шли мы медленно, но, рано или поздно, мы завернем за шатер.

Насколько смогла, я упёрлась каблуками ботинок в утоптанную землю, чтобы затормозить, но меня практически поволокли дальше. И с каждым безвольным шагом мне становилось все страшнее. Хотелось закричать, но моё горло издавало лишь слабый сип.

Что Бладсворд собрался делать?

И Бладсворд ли?

Я, наконец, распознала, что не давало мне покоя и заставляло насторожиться.

Плечо.

Жжения не было.

Приложив немало усилий, я смогла задрать невыносимо тяжелую голову, чтобы разглядеть мужчину рядом со мной.

Очень похож на владетеля.

Те же рост и телосложение, если и были какие-то отличия, то незначительные. Похожая одежда, маска так вообще один в один. Она оставляла открытым взгляду только рот. Эти губы были такими же порочными, как и у Бладсворда, но им не хватало твёрдости линий.

Но самое главное — плечо.

Осознав, что попалась как последняя дурочка, я в отчаянии застонала. Увы, еле слышно. Никто не принял бы мой стон за крик о помощи.

Единственное, что мне пришло в голову, так это позволить себе обмякнуть и поджать и без того ослабшие ноги. Я кулем осела у ног своего нежеланного спутника.

Шепотом выругавшись, он постарался привести меня снова в вертикальное положение, но я не желала ему в этом помогать. Более того, я смогла дотянуться до одной из веревок, удерживающих шатер, и уцепился за нее, молясь, чтобы колышек не выскочил из земли и не выскользнул у меня из пальцев.

Я должна была что-то сделать, чтобы помочь себе.

Нараставшая паника не давала собраться, и я просто создала иллюзию змеи и запустила ее по штанине мужчины.

Честно говоря, змея вышла ненатуральной, больше похожей, на оживший чулок, но в темноте и этого было достаточно, чтобы отвлечь от меня внимание.

Меня выпустили из рук, чтобы стряхнуть с себя пресмыкающееся, и этим я выиграла немного времени.

Звук ломающихся сучьев и шорох листвы под подошвами сапог, придал мне сил:

— Помогите, — прошелестела я, надежда, что меня услышат была слаба, но не попытаться я не смогла.

А меня снова попытались отцепить от веревки, но уже разжимая мои пальцы.

Внезапно с соседних деревьев, словно вспугнутые, вспорхнули птицы и закружили над нашими головами.

Моему похитителю это почему-то очень не понравилось. Снова шепотом выругавшись, он оставил меня в покое. Просто бросил меня и сбежал.

А через минуту, я почувствовала, как меня опять подхватили на руки. Испугавшись, я попробовала дать отпор. Конечно же, у меня ничего не вышло. И я снова создала иллюзию, но уже пауков, только в этот раз впечатлить этим никого не смогла.

— Энни, Энни…

Слезы текли из глаз, пульс грохотал в ушах, и только усилившийся зуд в плече помог мне сообразить, что это не тот. Другой.

Это Бладсворд.

Сидя рядом со мной прямо на земле, он прижимал меня к своей груди.

И я разревелась сильнее, уткнувшись носом в пропахшую костровым дымом рубашку.

— Девочка, что случилось?

Голос меня не слушался, да и выплескиваемые в плаче эмоции не располагали к связному диалогу.

Владетель слегка меня встряхнул, но это не помогло мне успокоиться, слезы перешли в икоту.

Тогда он убрал растрепавшиеся волосы от моего лица и внимательно на меня посмотрел.

Что-то ему не понравилось.

Он склонился ниже, будто принюхиваясь, и вдруг коснулся моих губ своими.

Я лишь взглядом могла передать ему все, что думаю о том, что он воспользовался моим состоянием, однако Бладсворд нахмурился:

— Где ты написалась любицвета?

Что еще за любицвет?

Что происходит в землях Бладсворда?

Почему все всех травят?

Жгун-трава, любицвет… Тут вообще растут безобидные растения?

— Много выпила?

— Нет… — прошептала ошеломленная я, но так тихо, что владетель меня не расслышал. И решил уточнить ответ на свой вопрос прежним способом.

Только в этот раз, он не просто лишь прижался губами, а сделал совершенно непристойную вещь. Он поцеловал меня глубоко и совершенно не невинно. Я про такие поцелуи только от Торни и слышала.

К моему ужасу, нечто во мне словно рванулось навстречу Бладсворду.

Я ощутила поднимающуюся волну жара, каждая косточка в тебе будто таяла. Мне хотелось, чтобы владетель не только держал меня в руках, а сделал еще что-то. Я не знала, что именно, но это желание было сродни темному голоду.

— Немного, — оторвавшись от моих губ, постановил владетель.

Устроив меня поудобнее на своих коленях, он полез за пазуху и выудил оттуда маленький флакончик.

— Сейчас мы приведем тебя в порядок, но потом нам придется серьезно поговорить, — предупредил Бладсворд.

Он вынул пробку из узкого горлышка и уже собрался споить это непонятное зелье мне, но вдруг задумался.

— Пару минут это подождет, — хмыкнул владетель, и его губы снова накрыли мои.

Глава 25. Сдержанность и благородство — наше все

Это было совершенно возмутительно!

И я опять опростоволосилась.

Забыла потерять сознание.

Где-то все-таки Мерзкая Лиззи не уследила за моим воспитанием.

Вместо того чтобы, как любая порядочная леди, лишиться чувств в подобной ситуации, я думала о том, как настойчивы губы Бладсворда, как мне горячо от этого поцелуя. Меня неумолимо накрывала лихорадка. Внизу живота тяжелело, одежда невыносимо мешала, и хотелось чего-то неизвестного все сильнее.

И когда владетель наконец остановил это безумство, я уже не была уверена, что довольна этим.

— Проклятье! — пробормотал Бладсворд. — Большего нельзя.

Он прижал меня к себе сильнее и, намереваясь дать мне выпить жидкость из флакончика, приподнял двумя пальцами мое лицо за подбородок.

А я задумалась. Большего? Уж не того ли, что сейчас мне так требовалось? Почему меня этого лишали?

Заметив