Наследница поместья "Соколиная башня" - Александра Воронцова

— Ты мне, конечно, дашь пощечину, но я ни о чем не жалею.

Несколько горьких, как хина, капель упали мне на язык, и меня будто в прорубь уронили. Тело мгновенно облило холодом, и на секунду мне показалось, что я не могу дышать, но уже через несколько мгновений в голове прояснилось, жар и непонятный голод, терзавший меня, схлынули, и наступило жестокое отрезвление, принесшее понимание, что Бладсворд нагло и без тени стыда себе позволил!

Оказалось, что и силы ко мне вернулись.

Пусть всего лишь частично, но их хватило на замах для пощечины.

Увы, владетель оказался и проворнее, и сильнее.

Он перехватил мою руку и поцеловал мои пальцы.

— Вы… вы… — булькала я, надеясь, что прямо сейчас сгорю от стыда, но ничегошеньки у меня не выходило.

— Теперь можно на «ты», — сверкнул белозубой улыбкой Бладсворд. — Назови меня «Райан», Энни.

— Да как вы… — я все никак не могла подобрать слов, потому что на такой случай меня ничему не учили, а использовать то, что я как-то раз слышала на конюшне, я не решалась.

— Полно, Энни. Ничего такого. Будем считать, что это была плата за помощь в библиотеке.

Что? Поцелуй за книжку? Три раза? Даже четыре…

— Это уж слишком! — нашлась наконец я.

— Ты даже не представляешь, какие чудеса сдержанности я проявляю прямо сейчас. И если ты не перестанешь ерзать…

В этот раз меня словно кипятком окатило, потому что после слов Бладсворда я остро ощутила, как неприлично он меня обнимает. А еще, что у него там… Ну… Как у того коня на конюшне…

В панике я подскочила на ноги, но, увы, капли, которые мне дал владетель, справились еще не до конца. Их действие медленно распространялось сверху вниз, и ноги пока меня плохо слушались. Запутавшись в юбках, я буквально рухнула обратно в объятья Бладсворда.

Поймав, меня снова притиснули к стальному телу.

Так оно, конечно, было надежнее, но…

— Вы бесчестный человек, — пролепетала я.

— Энни, чтоб ты знала, я поражаюсь собственному благородству. У нас в землях все еще действует закон, по которому спаситель девицы имеет право на намного более смелые вещи…

Какой кошмар!

Ужасное место!

— Так, Энни, — владетель строго посмотрел мне в лицо, — а теперь скажи благородному мне, где ты взяла любицвет.

— А что это такое? — спросила я.

— Это такое... кхм… полезное растение. Его отвар раньше принимали девицы перед первой брачной ночью.

— Зачем?

Бладсворд тяжело вздохнул.

— Давай отложим ботанику на потом, хорошо? У нас с тобой в любом случае предстоит долгий разговор, но сейчас мне нужно понять, как ты оказалась в таком состоянии.

Что-то владетель не договаривал, но, и впрямь, это сейчас не самый важный вопрос. Немного сбивчиво я пересказала ему, как все происходило.

— И как он выглядел?

— Как вы, — пожала я плечами, и мой ответ Бладсворду не понравился. — Маска была в точности как у вас. Именно она и сбила меня с толку.

— Маска — это плохо, — нахмурился владетель. — От маски легко избавиться. Дело дрянь. Ты сможешь его узнать?

— Не уверена, — честно ответила я.

— Ты что-то знаешь, но упорно молчишь, — пытливый взгляд Бладсворда, заставлял меня кусать губы. — Это глупо, Энн Чествик. Моя помощь в твоих интересах.

— Не уверена, — пробормотала я. — Тут за книжку берут четыре поцелуя. Расценки в ваших землях — просто ужас.

Владетель расхохотался:

— Какая ты бережливая.

Я насупилась. Как-то это прозвучало не очень.

— Не смешно.

— Не скажи. Но ладно, — снова посерьезнел Бладсворд. — Собаки здесь есть. Я сейчас организую поиски, а пока тебя отдадим на поруки твоей горничной. Кажется, я ее видел, когда искал тебя. Это такая блондинка с серыми глазами?

— Нет, она черноволосая и кареглазая.

— Ну точно. Видел. Она показалась мне вполне разумной.

И снова это прозвучало, будто владетель сомневается в моей разумности.

— Торни хорошая.

— Просто замечательно, что в кои-то веки у тебя нет возражений. Только вот на ночь ты свою Торни отпусти.

— Зачем? — я подозревала, что ответ мне не понравится.

— Потому что к тебе приду я.

— Я против!

— Ты передумаешь, — пообещал мне Бладсворд.

Глава 26. А был ли повод

Я? Передумаю? Да никогда!

Владетель осторожно выпустил меня из объятий и, убедившись, что на ногах я стою относительно твердо, поднял с земли мою маску, свалившуюся во время попыток удержаться за шатер.

— А теперь, — он обошел меня и, надев мне маску, принялся возиться с лентами, — мы с тобой зажжем костер. Время пришло. И я тебя сдам твоей горничной.

Пальцы Бладсворда довольно бережно закрепили ленты, и я отругала себя за то, что наслаждалась этими прикосновениями.

Владетель критически осмотрел дело рук своих и остался доволен.

— Будем надеяться, что это твоя Дэйзи не в телегах. Терпеть не могу мешать людям праздновать, — вздохнул он и взял меня за руку.

— Она не такая! — горячо возразила я, следуя за ним. — У нее есть жених!

— Рад за нее, но это никак не противоречит ее нахождению в сене, — хмыкнул Бладсворд. — Единственная не такая тут ты, Энни. А сегодня еще и ночь такая. Сладкая, если ты понимаешь, о чем я. Хотя вряд ли, конечно.

— То есть вы даете добро на праздник, зная, что будет…

— Это Старфайр, не будь занудой. Дай людям повеселиться.

— Вы поощряете разврат! — осудила я, но не очень убедительно. Отчего-то вспомнилось, как меня целовал Бладсворд. Я даже пожалела, что поцелуи — это неприлично. Почему все приятное обязательно запрещено этикетом и приличиями?

— Я поощряю много младенцев к началу лета, — усмехнулся владетель. — Я даже собираюсь открыть новую школу, потому что мои подданные меня не разочаровывают.

И, обернувшись, так на меня посмотрел, что я почти устыдилась, что я не его подданная и его надежд не оправдываю, но потом сообразила, что именно Бладсворд имеет в виду, и икнула от возмущения.

Нет, школа — это, конечно, благородно. Мой отец занимался благотворительностью, и я приблизительно представляла, сколько средств требовалось для поддержки таких инициатив. Обычно именно поэтому власти и перекладывали содержание школ, приютов и домов призрения на благотворителей.

Может, не так порочен был Бладсворд, как мне думалось?

Нет. Определенно, я в нем не ошибалась.

Даже сейчас, ведя меня за собой, он умудрялся поглаживать большим пальцем мое запястье! Совершенно разнузданное поведение.

Но, несмотря на то, что я вполне вернула себе силы, лапку из ладони владетеля я не выдергивала.

Прост мне все еще было страшно.

Да. Несомненно, только по этой причине.

— И все равно, это неприлично, —