Клаудио - Джинджер Талбот

Гладкий край тонкого предмета скользит по моим ягодицам, и Клаудио усмехается, когда у меня перехватывает дыхание. Он снова проводит им, словно рисуя параллельные линии на моих бедрах. Знаю, что он наслаждается моим страхом, что его молчание только усиливает ужас... и предательскую влажность у меня между ног.

Слышу свист в воздухе, прежде чем по моим ягодицам проносится полоса невыносимой агонии. Через долю секунды я вскрикиваю, когда новая пылающая линия сливается с первой. Даже не успеваю осознать это, как боль снова обрушивается на меня.

И снова, и снова, каждый удар ощущается хуже предыдущего, пока я не превращаюсь в толщи чистых ощущений и израненной плоти. Даже не знаю, где грань между болью и удовольствием, все слилось в один раскаленный добела клубок, сродни блаженству, в связь между мной и Клаудио.

Даже если я одна ее чувствую.

Вдруг осознаю, что удары прекратились, но тут пальцы мужа начинают впиваться в мои бедра. Понимаю, чего он хочет, и смещаю вес, приподнимая задницу.

Я тоже этого хочу.

Мои движения доставляют ему удовольствие, понимаю это по его стону, когда он внезапно, мощно входит в меня. Заполняет так глубоко, и на этот раз стон вырывается из меня, когда он отстраняется, чтобы вновь вонзиться. Я задыхаюсь, когда он вдалбливается в меня снова и снова.

Чувствую, как его тело шлепается о мою измученную плоть, посылая новую волну боли, но мне все равно. Мои бедра двигаются навстречу каждому толчку, каждому дюйму его толстого члена. Его пальцы пробираются к клитору и быстро скользят по моей влаге, рисуя крошечные круги, от которых у меня перехватывает дыхание. Он точно знает, как заставить меня кончить, это не занимает много времени, и я растворяюсь в небытие, а сразу за этим следует его собственное освобождение.

Его пальцы снова сжимают меня, а затем выводят слова на горящей плоти. Клянусь, мне кажется, что он вывел «Я люблю тебя», но, возможно, это лишь последние крупицы надежды, обманывающие мой мозг.

Когда освобождает меня и снимает повязку, он все еще в футболке и боксерах выходит из комнаты, чтобы принять душ в одиночестве.

Глава 14

Доната, верная своему слову, приходит с пакетами продуктов. Клаудио уже пару часов как ушел; перед уходом, он предупредил, чтобы я не пыталась выйти из дома или воспользоваться телефоном. Он ничего не сказал о моем отце или брате, и я до крови прикусила губу, но не стала расспрашивать.

У Донаты есть два телохранителя, которые сидят в машине на улице, пока мы с ней направляемся на кухню. Она принесла с собой коробку, заполненную карточками с рецептами, разделенными на категории: завтраки, обеды, ужины, закуски и десерты. Она прекрасно одета: дизайнерская одежда, ярко-красные ногти, волосы уложены блестящими волнами. Понимаю, что Клаудио имел в виду, говоря о том, как должны выглядеть жены высокопоставленных мафиози; она могла бы стать моделью для обложки еженедельника «Жены мафии».

Обычно мне бы понравилось проводить с ней время, потому что она добрая и веселая и осыпает меня бесконечными комплиментами, но я безумно переживаю из-за Джеймса и отца, а еще прихрамываю, потому что Клаудио так жестко трахнул меня прошлой ночью.

Доната делает вид, что не замечает моего странного поведения. Это так неловко, что я думаю, она никогда не захочет вернуться, но на следующий день она приходит снова, принеся новые продукты.

После того как мы приготовили фокаччу и засунули ее в духовку, она достает из кладовой Клаудио бутылку вина, наливает мне бокал, а себе — немного газированной воды. Мы усаживаемся за маленьким столиком во внутреннем дворике, и я одним долгим глотком осушаю половину бокала.

— Ладно, говори, — начинает она, — что тебя беспокоит?

Мне удается грустно улыбнуться.

— Это так очевидно?

— Это практически вытатуировано у тебя на лбу, — она с тоской смотрит на мой бокал. — Не могу дождаться, когда снова смогу пить, — затем она качает головой. — Но мы решаем твои проблемы, а не мои. Теперь ты член семьи. А Клаудио — друг и самый преданный сотрудник моего мужа. Я хочу, чтобы у вас все получилось. Так что же происходит?

Делаю еще один глоток вина. Как много я могу ей рассказать, не навлекая на себя неприятности? Сегодня среда, я должна была навестить отца два дня назад, а Клаудио до сих пор и словом об этом не обмолвился, а мой брат наверняка лежит где-нибудь на больничной койке с множественными переломами. Но у меня такое чувство, что не стоит вдаваться в подробности.

— Клаудио все время злится на меня, — осторожно говорю я, ставя бокал на стол. — Не знаю, что с этим делать.

Она вздыхает: — Чтобы сблизиться с Клаудио, потребуется много времени и терпения. Я знаю это. Но в конце концов это того стоит. Он самый преданный человек из всех, кого я знаю, Хизер. И я вижу, как вас влечет друг к другу. Вижу, как он смотрит на тебя, когда ты не обращаешь на него внимания.

— Как? — удивленно спрашиваю я.

Она делает глоток воды и улыбается.

— Как будто ты самый вкусный десерт в мире и ему не терпится тебя съесть.

Никогда не замечала подобных взглядов. Она мне лжет? Не понимаю, зачем ей это.

— Он не проявил ко мне ни малейшей привязанности, — протестую я. — Да, есть похоть, но нет ни нежности, ни доброты, ни заботы обо мне и моих чувствах.

Доната сочувственно морщится.

— Мне жаль. Должно быть, это тяжело. Со временем станет лучше, клянусь. Не вдаваясь в подробности, которыми он может поделиться только сам, когда будет готов, могу сказать, что есть причина, по которой он стал таким.

Понимаю, что она пытается помочь, но не знаю, за что можно ухватиться, чтобы лелеять хотя бы слабую надежду на то, что брак с Клаудио может быть менее несчастливым.

— Мне кажется, он будет ненавидеть меня вечно.

Она качает головой.

— Он не испытывает к тебе ненависти, и он это переживет. Ты должна понять, что работа на Диего — это его жизнь. Ты выставила его в плохом свете перед Диего, а также подвергла себя риску. Сейчас, когда Костя в городе, все очень неопределенно, и женам посвященных опасно выходить куда-либо без охраны.

Испуганно вздрагиваю. Знаю, я действительно сильно облажалась.

Она похлопывает меня по руке.

— Все будет хорошо. Пойдем, проверим, как там фокачча.

Мы достаем хлеб из духовки, и он идеален. Получилось. Мы также