Клаудио - Джинджер Талбот

Прикусываю губу. Я так устала жить в этом доме лжи. Сколько бы времени у нас с ним ни осталось, я хочу, чтобы все было по-настоящему.

Правда в том, что отец пил каждый день на протяжении десятилетий, и теперь он лежит на больничной койке, сорокапятилетний мужчина, который выглядит на двадцать лет старше. Я отдала все, что у меня было, чтобы позаботиться о нем, и мой брат тоже, но этого все равно было недостаточно.

— Я верю, что ты сожалеешь, — говорю я.

— Да, — отвечает он, и слезы наполняют его глаза и текут по щекам. Его плечи опускаются. — Я был плохим отцом, не так ли?

Я колеблюсь. Трудно ранить человека, когда он и так подавлен.

— Ты остался, — начинаю я, — ты мог бы передать нас в систему.

— Но меня не было рядом с вами.

Все эти ночи в одиночестве в доме... Медленно качаю головой из стороны в сторону.

— Нет, тебя не было рядом.

Я держу его за руки, пока он плачет и просит прощения снова и снова. У меня такое чувство, что он прощается со мной, но в кои-то веки я не лгу и не заверяю, что все в порядке.

Замечаю, что он устал. Ему нужно отдохнуть, я его вымотала. Наклоняюсь и обнимаю его.

— Я вернусь, как только смогу. Я... у... у меня изменился график, возможно, я смогу приходить чаще.

Клаудио ждет меня в коридоре.

— Нам нужно зайти еще в одну палату, — говорит он. Странно.

Следую за ним к лифту, который ведет в отделение интенсивной терапии, расположенное двумя этажами ниже. Когда мы заходим туда, он кивает медсестре на посту, пожилой седовласой женщине, и они обмениваются взглядами. В моей голове раздается слабый тревожный звоночек. Что-то произошло, и он подкупил эту женщину или угрожал ей, чтобы она приняла в этом участие.

Клаудио приводит меня в палату, где лежит мужчина, обмотанный бинтами.

Вхожу и сажусь рядом с кроватью. Лицо мужчины так распухло, что я не могу сказать, кто он. Черные синяки под глазами, сломанный нос. Обе ноги в гипсе.

— Эй? — говорю я в замешательстве.

— Хизер, — хрипит он, — Стрекоза, — так он прозвал меня в детстве.

Это мой брат.

Очень осторожно беру его за руку.

— Джимбо. Бедняжка. Как ты здесь оказался?

— Не знаю, — бормочет он, — я был в Калифорнии. Последнее, что помню, — это визг шин, а потом я очнулся здесь. Мы действительно в Чикаго?

У меня резко начинает кружиться голова, и я хватаюсь за подлокотник, боясь упасть.

— Да, мы здесь. С тобой все в порядке. Ты в той же больнице, что и папа, — меня тошнит при мысли о том, какой властью и каким влиянием должен обладать Клаудио, чтобы перевести сюда моего брата.

Слезы текут по щекам, но я быстро вытираю их. В голове мелькают образы Джеймса, когда тот был ребенком. Он рисует мне поздравительную открытку на салфетке. Делится своим обедом с местными бродячими кошками.

— Мне очень, очень жаль, — говорю я, — это все моя вина. Я не позволю... не позволю, чтобы с тобой снова что-то случилось.

— Это не твоя вина, — бормочет он, — я был тупицей.

— Ты просто пытался помочь отцу. Рисковал всем ради него. Тебе просто не повезло, вот и все.

Он смотрит на меня опухшими глазами.

— Нет. Это был просто предлог. Мне нужна была причина, чтобы работать на тех парней. Я просто хотел быть одним из тех, кто принимает решения, понимаешь? Хотя бы раз в жизни почувствовать себя кем-то важным.

О, Боже. Чувствую, как мое сердце разрывается на миллион кусочков. Все, что я могу сказать: — С нами все будет в порядке. Обещаю, все будет хорошо.

Но как?

Не знаю. Знаю только, что не собираюсь мириться с такой жизнью. Когда брат выйдет из больницы, я придумаю, как вытащить нас отсюда, подальше от Клаудио, мафии и всего этого. Возможно, мне придется оставить Мэри и отца, что разобьет мне сердце, но у меня не так уж много вариантов.

Когда выхожу из палаты, я так опустошена и зла на Клаудио, что не могу даже говорить. Проплываю, как призрак, по коридору и направляюсь к машине.

Не могу поверить в то, что он сделал с моим братом. Все добрые чувства, которые я испытывала к нему, за то, что он заступился за меня перед Элисон, испарились.

— Сегодня ночью иди, куда хочешь, — говорю ему, когда мы возвращаемся домой. — Иди, куда хочешь, каждую ночь. Трахни хоть всех женщин в этом мире. Я не твоя жена, я твоя заложница. И я никогда больше не буду тебя умолять.

Он не произносит ни слова. И этой ночью уходит в десять часов. Я сплю одна в спальне. Он возвращается в четыре утра и ложится в постель, повернувшись ко мне спиной. Но такое чувство, что он за миллион миль отсюда.

Глава 15

Тиберио, чикагский Капо, сидит в своем кабинете и болтает с русскими, пока мы с Диего прохлаждаемся в коридоре.

Пока что мы не слышали ни выстрелов, ни криков, так что все, должно быть, идет хорошо.

Тиберио заставляет нас ждать без всякой причины, просто чтобы показать, что он важнее нас. Он приказал Диего встретиться с ним в девять утра, а сейчас уже девять сорок пять.

Диего откинулся на спинку стула и с совершенно невозмутимым видом просматривает электронную почту на телефоне. Внешне он всегда спокоен. Я один из немногих, кто знает, как он на самом деле относится к Тиберио.

Он его чертовски ненавидит. И однажды убьет его. Тиберио и его покойный брат Анджело, а также отец Донаты приказали отцу Диего ограбить банк. Это было невыполнимое задание, все пошло наперекосяк, и отец Диего был застрелен полицейскими.

Это случилось, когда Диего был подростком. Вскоре после этого мать Диего умерла от сердечной недостаточности, оставив того бездомным сиротой. Тиберио даже не знает, что именно отец Диего погиб при ограблении банка. Вот как мало высокопоставленных мафиози заботят наши жизни и смерти.

На данный момент Диего дослужился до должности младшего босса. Он мастер-кукловод, работающий за кулисами, настраивающий власть имущих друг против друга.

Диего значительно популярнее Тиберио. Он заботится о безопасности и благополучии своих людей и правит так, чтобы заслужить уважение. Его следует опасаться, но, в отличие от Тиберио,