Клаудио - Джинджер Талбот

Он лижет меня, дразня и мучая языком и пальцами. Поглаживает между бедер, а потом отстраняется, пока я не начинаю дрожать, готовая расплакаться от желания. Только когда я умоляю его, он опускается и трахает меня языком, массируя клитор, пока все мое тело не начинает гореть. Когда я кончаю, он сосет сильнее, выпивая мои соки, пока наслаждение волна за волной обрушивается на меня.

Клаудио отстегивает меня, я выжата как лимон и все еще дрожу. Он заключает меня в объятия, и я прижимаюсь к нему. Проходит совсем немного времени, прежде чем он целует меня в плечо и садится.

— Мне нужно идти. Встреча за ланчем, — говорит он. — Я попрошу Кармело отвезти тебя в больницу, и ты можешь увидеться с Мэри, если хочешь.

Мое сердце подпрыгивает от радости. Я переписываюсь с Мэри, и она грустит без меня, я это вижу. Я тоже по ней скучаю.

— С кем у тебя встреча за ланчем?

Его голос звучит отстраненно: — Не беспокойся об этом, — говорит он, и я чувствую, как он снова отдаляется от меня. Если он говорит «не беспокойся», значит, это что-то опасное, иначе зачем бы ему вообще упоминать об этом?

Откидываюсь на подушку, чувствуя себя подавленной. Я не должна была ожидать чего-то большего.

Он смотрит на меня сверху вниз, но его взгляд устремлен сквозь меня.

— Ты жалеешь, что женился на мне? — спрашиваю я, боясь ответа.

— Нет. Ты жалеешь, что я заставил тебя выйти за меня замуж?

— Не знаю, — прикусываю губу. Что бы ни случилось в будущем, Клаудио дал мне то, на что я никогда не надеялась. Я чувствую себя желанной и защищенной. — Я мечтала о замужестве с детства, и это совсем не то, что я себе представляла. Когда была маленькой, у меня была глупая идея, что принц приедет за мной в карете, запряженной лошадьми, и сразит меня наповал. Отвезет в замок, и мы будем жить долго и счастливо. А сейчас... я просто хочу мужа, который бы заботился обо мне. Мужа, который бы доверял мне настолько, чтобы хоть немного впустил в свою жизнь.

Нежный Клаудио, который был несколько минут назад, исчез. Его сменил холодный, отстраненный незнакомец.

— Я не такой человек, Хизер. Я эгоистичный, бессердечный ублюдок. И поэтому, хотя и не могу быть тем, кого ты заслуживаешь, я никогда не отпущу тебя.

И он уходит, не оглядываясь.

Глава 17

После того, как несколько часов назад оставил жену в нашей постели, я отправляюсь в Tovarish и присоединяюсь к Косте и его людям за отличным ланчем в отдельном зале. Макар сидит слева от него, Андрей — справа. Несколько телохранителей стоят у стены, хмуро глядя на меня и напрягая мускулы. Это скорее вопрос статуса, чем необходимость в защите. Сомневаюсь, что Костя кого-то боится. Он крупный мужчина, и в его движениях чувствуется неподдельная угроза. Такой хищник, как я, всегда это заметит. Физически, думаю, он может даже сравниться со мной.

Мы приступаем к еде, обмениваясь скучными любезностями, прежде чем перейти к делу.

— Мой отчим был очень впечатлен твоим подарком, — говорит Костя, вытирая рот салфеткой.

Он не из тех, кто делает комплименты просто так. Чувствую неладное, но киваю в знак признательности.

— Рад быть полезным.

— На выставке было еще несколько картин, которыми отчим хотел бы пополнить свою коллекцию, — продолжает он. — Я дам тебе список. Вы с Макаром заберете их для меня. Я сказал отчиму, что картины будут в России к следующей среде, — какого хрена? Сегодня пятница. — Я предоставлю все необходимые ресурсы. И, разумеется, ты получишь щедрое вознаграждение.

Сказать, что я в ярости, — ничего не сказать. Это просто бред. Диего никогда бы не стал вытворять подобное дерьмо, назначая крайний срок, даже не спросив, возможно ли вообще выполнить такое задание, и уж тем более не поинтересовавшись, сколько времени потребуется на его выполнение. После прошлой кражи охрана музея усилена как никогда. Сейчас самое неподходящее время для ограбления.

— Я обо всем позабочусь и достану картины для тебя, — говорю я, тщательно подбирая слова.

Глаза Кости сужаются, и он выпрямляется. Чувствую, как сам воздух сгущается: тестостерон клубится туманом, смешиваясь с отвратительным облаком одеколона, окутывающим этих мужчин.

— Чувствую, что последует «но».

— Но Тиберио заявил, что вы не будете просить меня ни о чем, что потребует разглашения конфиденциальной информации. Единственный способ заполучить эти картины — работать с определенными людьми, которые могут предоставить мне доступ, и если со мной будет Макар, я буду вынужден раскрыть их личности.

— Ну, а что в этом плохого, — усмехается Макар. — Ты получил свой... как вы, американцы, это называете? Приказ на штурм. Ты будешь работать под моим началом, и тебе это понравится.

Внутри меня клубится грозовая туча ярости. Прежде чем успеваю что-либо ответить, Костя отодвигает стул и с чисто животным рычанием набрасывается на Макара.

— А не охуел ли ты? — как раз вовремя орет Костя, спасая меня, пока я не успел задушить Макара и испортить все для Диего.

Макар понимает, что перегнул палку. Он тяжело сглатывает.

— Простите, сэр, — говорит он. — Я был возмущен его неуважением к вам, но, конечно, не мне об этом говорить, — манипулятивный маленький проныра.

Я никогда не хотел убить кого-то так сильно, как его. Но если сделаю это, то не выберусь отсюда живым. Но даже если каким-то чудом мне удастся провернуть это, у Диего не останется другого выбора, кроме как казнить меня, и тогда я не смогу защитить Хизер. Кто знает, что с ней может случиться? Диего все еще может подарить ее Косте.

— Я не проявляю неуважения, а поступаю практично. Цель — получить картины, да? — говорю Косте, не в силах скрыть злости в голосе. — Я знаю, как это сделать. И могу гарантировать тебе, что единственный способ выполнить задание — работать в одиночку. Кроме того, мне понадобятся двести тысяч долларов авансом, переведенные на счет Диего, для взятки.

Макар выглядит так, словно собирается возразить, но, увидев выражение лица босса, угрюмо опускается обратно на стул.

Костя хмурится: — В какой день будет совершено ограбление? Картины нужны не позднее утра вторника.

— Я получу их поздним вечером в понедельник.

Заберу их ночью в воскресенье, но не сообщаю ему об этом. Чем меньше он знает о моих планах, тем лучше. Здесь явно что-то