Клаудио - Джинджер Талбот

— Как только это произойдет, свяжись с Макаром по одноразовому телефону, чтобы назначить встречу и передать ему картины, — он встает. — Сегодня вечером я открываю новый клуб и хотел бы, чтобы вы с женой были там. Я пришлю адрес.

— Моя жена не большой любитель ночных клубов, — говорю я и понимаю, что понятия не имею, правда это или нет. И чувствую укол. Я так многого о ней не знаю.

Знаю, что она красивая, умная и смелая. Знаю, что она преданнее, чем кто-либо в ее жизни заслуживает, включая меня. Знаю, что надежда и оптимизм все еще живы в ее прелестной душе, несмотря на все то дерьмо, которым кормит ее жизнь.

Но я не знаю, что ей нравится, а что нет, о чем она мечтает, не знаю даже того, чем она хочет заниматься по жизни. Уверен, сидеть взаперти в моем доме в компании с кучей книг — вероятно, не то, о чем она грезила.

Доната права. Я чертовски облажался как муж. Я никогда не смогу стать тем, кто нужен Хизер, но могу хотя бы попытаться сделать ее немного счастливее.

— Тебе не обязательно оставаться надолго. Приходи на часок, — говорит Костя. — Там будет много прессы. Вы с женой — великолепная пара, именно такая мне нужна в ночь открытия.

Еще один дерьмовый приказ, от которого я не могу отказаться. Просто киваю и наливаю себе еще водки. Блядь, не могу дождаться, когда эта неделя закончится.

После обеда отвожу жену в салон красоты — не в тот, где работала Мария. Говорю «работала», потому что Мария сейчас в больнице, восстанавливается после встречи с моими кулаками. Этой суке повезло, что она все еще может ходить после того, что натворила, но красивой она уже никогда не будет. Вся пластическая хирургия мира не исправят того, что я с ней сделал. И ей понадобятся зубные протезы. Для такой тщеславной шлюхи, как она, потеря внешности хуже смерти.

Но это ничто по сравнению с наказанием Грегорио. Я провел с ним несколько часов. Он молил о смерти задолго до того, как я ее даровал, и я исполнил его желание только потому, что устал от пронзительных булькающих воплей, издаваемых им.

Хизер смотрит на меня с другого конца комнаты, пока я обзваниваю людей, которые помогут организовать кражу картин. Перед тем как мы приехали сюда, я предупредил ее, чтобы она не пыталась что-либо предпринять. Например, выскользнуть через заднюю дверь. Я жажду свою жену, забочусь о ней, она мне нравится как человек... но я все еще не доверяю ей. Как мне довериться? Она вошла в мою жизнь не по своей воле, и я дал ей достаточно поводов для побега.

Но она умная девушка. Когда-нибудь, как бы осторожен я ни был, она найдет способ. Все, что я могу сделать, — пристально следить за ней и наслаждаться временем, проведенным вместе, потому что настанет день, когда я снова останусь один. Эта мысль нервирует меня, приводит в ярость.

Когда стилист заканчивает, Хизер выглядит так, словной ей самое место на подиуме. Хороша, даже слишком. Ее золотистые волосы высушены и искусно завиты, губы цвета лепестков роз, глаза обрамляют дымчато-голубые тени. Хизер улыбается и смотрит на меня, ожидая одобрения. Думаю о взглядах других мужчин, блуждающих по ее телу. И все, что могу сделать, — нахмуриться.

Она мрачнеет, и я чувствую себя дерьмово. Почему, блядь, я не могу вести себя достойно по отношению к жене? Даже не романтично. Просто достойно.

Дома я выбираю стильное платье, но с несколькими слоями воздушной ткани, чтобы хоть немного скрыть ее фигуру. Я так усердно кормил Хизер, что она уже заметно поднабрала в весе, и все эти пышные изгибы вырисовываются под мягкой тканью, и я схожу с ума, думая, сколько внимания она привлечет.

Прошу Кармело отвезти нас, веля ему подождать в лимузине снаружи. Когда мы подъезжаем, в ночном клубе уже полно народу.

В толпе много русских, но Костя провел достаточно масштабную рекламную кампанию, и клуб набит красивыми молодыми тусовщиками со всего города. Он распространил информацию о том, что клуб принадлежит Братве, и все офисные трутни и звезды социальных сетей хотят вдохнуть этот аромат опасного гламура. Он также явно нанял кучу моделей, как мужчин, так и женщин, чтобы они смешались с толпой.

Покупаю Хизер коктейль в баре и собственнически обнимаю ее за плечи, хмуро смотря на каждого, кто хотя бы мельком взглянул в нашу сторону.

— Один час, — говорю ей, — а потом мы уедем отсюда. Здесь есть хороший ночной ресторан, в который я могу тебя сводить.

— Как нормальное свидание? — спрашивает она, улыбаясь, но улыбка выходит немного грустной.

— Да. Мы будем вести себя как нормальная пара и сходим на нормальное свидание, — это ведь то, что нравится женщинам, не так ли? Теперь она выглядит чуть счастливее.

— Ты говорила о работе, — напоминаю я. — Может, Доната придумает что-нибудь, чем ты бы могла нам помочь.

— Я собиралась вернуться в колледж в сентябре, — отвечает она.

Прищуриваюсь, услышав это. Ее брата к тому времени выпишут из больницы... ее отец, честно говоря, на тот момент, скорее всего, умрет, если только ему не сделают пересадку печени... Если она будет каждый день ходить в колледж, за ней будет сложнее присматривать. Они с братом смогут просто сбежать. Но с другой стороны, возможно, если она будет учиться в колледже, ей этого не захочется.

— На чем ты собиралась специализироваться?

— Бухгалтерский учет, — говорит она, удивляя меня.

— Серьезно? Ботаник.

— О да, — ухмыляется она, — абсолютный ботаник. У меня даже есть карманный протектор (Прим: — приспособление, предназначенное для защиты кармана рубашки от загрязнения от писчих предметов — карандаша, протекшей ручки. В американской культуре данный аксессуар считается стереотипным элементом одежды ботаника) и все такое.

Я насмехаюсь над ней: — А что такое карманный протектор?

— Сделай все правильно, и я тебе покажу, — она улыбается мне. Моя жена улыбается мне. Шутит со мной. Прижимается ко мне. Позже мы идем ужинать.

Мы такие чертовски нормальные.

— Так что насчет этого? — спрашивает она. — Колледж? Сентябрь? Если я собираюсь туда попасть, мне нужно начинать строить планы, записываться на занятия.

Думаю обо всех способах, которыми она сможет отвлечь телохранителя, если будет в кампусе. И тогда она исчезнет из моей жизни навсегда. Думаю о своей постели, в которой будет холодно и пусто без нее, хотя никогда не скажу ей об этом.

— Посмотрим, — отвечаю я, и ее улыбка угасает. Она напрягается и пытается отстраниться