Клаудио - Джинджер Талбот

— Она знает, что если не будет вести себя хорошо, будут последствия, — коротко отвечаю я и пробираюсь сквозь толпу. Все пьяны и сгрудились вместе, как сардины в банке. Я снова теряю ее из виду.

Сердце бешено колотится в груди, на лбу выступают капельки пота и стекают вниз, щипля глаза. Точно так же я чувствовал себя перед тем, как выбил все дерьмо из того парня в итальянском мафиозном клубе в Северном Чикаго.

Успокойся, успокойся, не облажайся...

Снова замечаю ее. Она зашла в пустой дверной проем, ведущий в туалеты. Когда спешу к ней, какой-то пьяный придурок намеренно преграждает мне путь. Делаю шаг в сторону, он тоже, после чего широко раскидывает руки, загораживая меня и пьяно смеясь.

Пока я не бью его в челюсть с такой силой, что она ломается вдрызг. Красная пелена ярости заволакивает меня, и я набрасываюсь на него, обрушивая град ударов. Его лицо превращается в кашу, ребра раздроблены.

Полдюжины мужчин наваливаются на меня и оттаскивают от него. Я труп. Я облажался, я покойник. И что еще хуже, я испортил жизнь и Диего, и своей жене.

И тут слышу голос Хизер, пробивающийся сквозь шум: — Отпустите моего мужа! Этот человек пытался меня изнасиловать! — кричит Хизер. — Он ударил меня по лицу и пытался затащить в уборную!

Мужчины мгновенно отпускают меня. Ее платье разорвано спереди, а из губы течет кровь. Когда это произошло? Ведь когда я начал избивать парня, с ней все было в порядке. Но сейчас она рыдает, закрыв лицо руками, ее плечи сотрясаются. Блядь, она очень, очень хорошая актриса.

Бросаюсь к ней и заключаю в объятия. Костя уже рядом, и его лицо побледнело.

— Прости, — говорит он тихим, напряженным голосом. Затем окидывает взглядом зал; к счастью, большинство людей в клубе не смотрят в нашу сторону, они слишком пьяны, чтобы заметить это.

Свирепо смотрю на него.

— Моя долбаная жена, чувак, — рычу я, — этот кусок дерьма проявил неуважение к моей жене. Ты знаешь, как я выгляжу из-за этого? Как слабая киска. Это позорит не только меня, но и всю Семью.

Костя смотрит на пьяную задницу, лежащую на полу, отводит ногу назад и бьет его в живот с такой силой, что того рвет. Хизер вздрагивает, но ничего не говорит.

— Думаю, твоя реакция говорит о чести и способности защитить свою женщину, — говорит Костя, — но еще раз приношу свои извинения.

— Этого бы не случилось, если бы ты не настоял на том, чтобы я оставил ее без присмотра. Если бы ты сказал, что тебе нужно поговорить со мной наедине, я бы взял для нее сопровождающего, — жестко говорю я. — Сейчас мне нужно отвезти жену домой.

Нас поспешно выводят через боковую дверь.

Когда садимся в лимузин, она прекращает плакать и выпрямляется.

— Что у тебя с губой? — спрашиваю я.

— Я ударилась лицом о стену, — она осторожно дотрагивается до нее и морщится. Потом смотрит на меня. — Макар, — говорит она, — это Макар.

Смотрю на нее в замешательстве.

— Что Макар?

— Это Макар тебя нервирует. Я наблюдала за тобой с теми парнями, и все стало ясно. Язык твоего тела: каждый раз, когда он говорил, у тебя был такой вид, будто ты едва сдерживаешься, чтобы не убить его.

В бешеном ритме барабаню пальцами по сиденью, обдумывая ее слова.

— Ты не думаешь, что это Костя?

— Нет. Это другое. Кажется, он тебя просто раздражает, а вот Макар действительно выводит из себя.

Это правда? Я настолько не в ладах со своими чувствами, что толком и не знаю. Макар действительно меня бесит, но, с другой стороны, и Костя тоже. Возможно, жена знает меня лучше, чем я сам.

Опускаю перегородку между мной и Кармело. Он у нас компьютерный гений.

— Эй, — окликаю его, — я хочу, чтобы ты выяснил о Макаре все, что сможешь, — и снова поднимаю перегородку, откидываясь на сиденье.

— Я реально облажался, — говорю я. — Ты буквально спасла мне жизнь. Если бы Костя не приказал меня убить, у Диего не было бы другого выбора, кроме как сделать это самому.

— Знаю, — она бросает на меня неуверенный взгляд, затем делает глубокий вдох и смотрит мне в глаза. — Теперь мы квиты, Клаудио. Я знаю, как устроена Семья. За такую услугу я заслужила свободу.

Она права, но ее слова наполняют меня взрывоопасной яростью.

Я подарил ей прекрасный дом, шкаф, полный дизайнерской одежды, и лучшие оргазмы в ее жизни. Не говоря уже о том, что избавил ее брата от кошмарной смерти. Она не имеет права просить меня о большем — просить почувствовать то, что я никогда не смогу почувствовать.

— Что ты сказала? — мой голос полон ярости, и она вздрагивает, но не отступает.

— Ты слышал меня, Клаудио. То, что ты сделал в том ночном клубе, могло отразиться на Диего, а я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понять, что для тебя это хуже смерти. Я спасла не только твою жизнь, но и честь твоего босса. Я с лихвой покрыла долг моего брата. Отпусти меня.

— Никогда, — мгновенно отвечаю я. — Ты никогда меня не бросишь, и никогда, блядь, не проси меня об этом снова, — сжимаю кулаки и с усилием воли разжимаю их. Я не собираюсь бить ее, я бы никогда этого не сделал. Но я буду держать ее в плену до самой смерти, потому что какая-то сломленная часть меня нуждается в ней.

— Почему? Почему ты не отпустишь меня? — она смотрит на меня с надеждой. Я знаю, чего она хочет. Хочет, чтобы я сказал, что у меня появились к ней чувства. Даже любовь.

Не могу, и это злит меня еще больше. Так наседая на меня, она просто бросает мне в лицо, что я слишком ущербен, чтобы дать ей то, в чем она нуждается.

— Почему ты хочешь уйти? — требую я.

— Ты знаешь.

— Нет, не знаю. Скажи это.

— Ты воспринимаешь меня только как собственность. Но я хочу большего. Хочу настоящего или ничего, — ее голубые глаза становятся цвета штормового моря. Обжигаю ее жаром своей ярости, но она не тает. Она сильная и гордая, и слишком хороша для меня. — Я не хочу провести свою жизнь в ловушке брака по расчету, а ты ясно дал понять, что это все, чем я для тебя являюсь. Удобством.

— Ты хочешь уйти, чтобы трахнуться с кем-то другим? — рычу я.

Она