Клаудио - Джинджер Талбот

— Принцесса? Все в порядке? — его голос усталый и хриплый.

— Это ты мне скажи, — с горечью отвечаю я. — Что, черт возьми, происходит? Ты выпил в больнице?

Молчание затягивается на несколько очень долгих секунд. Слышу его затрудненное дыхание.

— А что такого? Сколько я выпил за свою жизнь, что может сделать одна маленькая стопка?

— Папа, — говорю я, — я больше не могу. Черт, просто не могу.

Его голос звучит угрюмо и оборонительно: — Мне, наверное, осталось жить несколько месяцев. Может, недель. Какая разница, пью я или нет?

Я так устала от этого. Очень сильно устала.

— Ну, у тебя двое детей, которые поддерживали тебя на каждом шагу, но если этого недостаточно, чтобы ты позаботился о себе, тогда, во что бы то ни стало, напейся, — ненавидя себя, ненавидя его за то, что он превратил меня в эту жестокую ведьму, бросаю трубку.

Глава 19

Меня вызвали в Tovarish в понедельник к девяти утра. Костя в своем кабинете, сидит за столом, а Макар стоит справа от него.

Когда вхожу, они пристально смотрят на меня. У стены стоят два телохранителя, и их безжизненные глаза сверлят меня. Костя сердито указывает на стул, стоящий напротив стола, но я качаю головой. Его стол и кресло стоят на платформе на несколько сантиметров выше других стульев, чтобы он мог смотреть сверху вниз на того, кто сидит перед ним. Я не в настроении для игр за власть.

— Спасибо, я постою.

Костя поднимается на ноги, сжимая мясистые кулаки. Невольно задумываюсь, скольких людей задушили эти руки.

— Тебе было весело вчера следить за мной? — спрашиваю Макара. — Потому что мы так не договаривались.

У этого ублюдка дерьмово вышло. Он следовал за мной так близко, что чуть не врезался в меня сзади. Я провел его через весь город, прежде чем сбросил с хвоста. Он просто стоит, скрестив руки на груди, ухмыляется и даже не пытается этого отрицать.

— Ты видел новости? — огрызается Костя. — Выставку закрыли раньше времени, а картины перевезли из соображений безопасности. Мой отчим уже в курсе, а я выгляжу дураком из-за тебя.

— Возможно, мы ожидали от него слишком многого, — говорит Макар своему боссу и одаривает меня слащавой улыбкой. У меня руки чешутся от желания вцепиться ему в глотку. Я физически жажду ощутить, как его трахея рвется под моими пальцами. Хизер была права: в Макаре есть что-то такое, что выводит меня из себя.

— Ты можешь назвать мне хоть одну причину, по которой я не должен убить тебя прямо сейчас? — требует Костя.

— Ты поэтому привел с собой подкрепление? — бросаю взгляд на двух его телохранителей.

— Мне не нужно подкрепление! — он поворачивается к двум мужчинам, стоящим у стены. — Убирайтесь, — они спешат повиноваться, злобно глядя на меня. Ха. Уязви гордыню Братвы, и они всегда сделают то, чего ты добиваешься.

— Но, сэр! — протестует Макар, чем навлекает на себя гнев Кости. Макар намекает, что Костя слаб и нуждается в защите.

Костя выплевывает: — Ты тоже. Вон.

— Сэр, я..., — Костя двигается так быстро, что кажется размытым пятном. Он наносит сокрушительный удар Макару в живот, и тот сгибается пополам. Я видел, что Костя сдержался. Если бы он этого не сделал, то повредил бы Макару внутренние органы.

— Не смей оспаривать мои приказы! Убирайся! — рычит Костя. — И закрой за собой эту чертову дверь!

Макар бледный как мел, пошатываясь, выходит из комнаты, схватившись за живот. Он захлопывает дверь, и мы с Костей остаемся наедине. Костя выходит из-за стола и останавливается в нескольких шагах от меня. Он на пару сантиметров выше, что необычно. Я возвышаюсь над большинством мужчин.

— Ты так и не ответил на мой вопрос, — говорит он своим голосом с сильным акцентом.

Смотрю ему в глаза и вижу темную, клубящуюся пустоту. Все равно что стою перед зеркалом. Мне не следует провоцировать его, но что-то безумное внутри меня взывает к насилию, и я не могу остановиться.

— Думаешь, ты способен? — бросаю вызов. — Правда. Способен? Я хочу знать. Здесь только ты и я.

Костя смотрит на меня, и в его взгляде больше нет злости, только банальное любопытство. Он слегка склоняет голову набок, как бы обдумывая, куда нанести первый удар.

На меня нисходит ледяное спокойствие. Дело может принять любой оборот, и я готов ко всему.

— Ты намеренно поставил передо мной практически невыполнимую задачу, — говорю я, — и твой человек следовал за мной весь вчерашний день в нарушение нашего соглашения. Ты вообще контролируешь своих людей? Потому что, судя по тому, что я видел сегодня и вчера, нет.

В глазах Кости вспыхивает огонек, который выдает его.

— А. Вчера Макар не ослушался тебя. Ты приказал ему следовать за мной. После того как дал слово, что мы сделаем все по-моему, — разочарованно качаю головой. — Думал, твое слово стоит большего, — я действительно так думал. Слово босса должно быть на вес золота. Если ему нельзя доверять, то нет смысла вести с ним дела, потому что рано или поздно получишь нож в спину.

Мои слова разжигают костер ярости в его глазах.

Засовываю руку в карман, и он напрягается.

— Расслабься. Я не собираюсь доставать оружие. Если я и буду драться с тобой, то по-мужски. На кулаках, — достаю ключ, протягивая ему. — Ключ от хранилища, где хранятся картины, — и называю адрес.

— Какого хера? — требует он, переводя свирепый взгляд с ключа на меня. — Почему ты не начал с этого?

— Почему ты не сдержал данное мне слово? — смотрю на него. — Это был единственный способ заполучить картины. Я попросил кое-кого уведомить музей, что картины собираются украсть, поэтому музей закрыл выставку и перевез их на хранение в другое место. Пока они находились в транспортном фургоне, мои люди их подменили. Я сделал это, потому что подозревал, что Макар что-то замышляет и найдет способ сорвать ограбление. Но я и не предполагал, что именно ты попытаешься все испортить.

— Зачем мне это? — рычит Костя.

— Потому что тебе скучно. Потому что ты нарываешься на драку и тебе нужен повод, — холодно говорю я. — Ты должен был знать, что, послав его следить за мной, ты рискуешь все сорвать, но все равно сделал это.

Он долго смотрит на меня, и, наконец, гнев исчезает, уступая место смирению. Что-то беспокоит его, что-то задевает за живое. Мне знакомо это чувство.

Он вздыхает: — Макар