Клаудио - Джинджер Талбот

в качестве секс-рабыни. Конечно, сесть в машину к Макару — отличная идея! Первой нашей остановкой будет бордель, где меня до конца моих дней будут подвергать групповому изнасилованию.

Но я также не могу простить этого Клаудио. Мой отец и так стоял одной ногой в могиле, а Клаудио просто сбросил его туда.

Засовываю телефон в карман.

— Человек, который дал тебе это? Если увидишь его снова, никуда с ним не ходи, — предупреждаю я Мэри, — и сразу же позвони мне.

Ее глаза расширяются от страха.

— О, нет. Он плохой человек?

— Все в порядке, ты не знала. Но да, он опасен.

Вскоре после этого я ухожу с Кармело. На протяжении всей обратной дороги заставляю себя поддерживать приятную беседу, хотя, думаю, он чувствует, что меня что-то беспокоит.

Придя домой, начинаю готовить одно из любимых блюд Клаудио — ризотто. И оставляю его на включенной плите еще ненадолго. А потом еще. К тому времени, как он приходит домой, оно превращается в груду черных углей.

Он заходит на кухню, держа пакет с покупками. Смотрит на дымящиеся черные куски на своей тарелке, потом на меня.

— Прости, что опоздал? — говорит он с легкой усмешкой. — Случилось что-то, о чем мне следует знать?

Он протягивает мне пакет с покупками. Ублюдок, только что вынесший моему отцу смертный приговор в виде бутылки виски, делает мне подарок.

— Предлагаю обмен, — говорю я. Протягиваю ему мобильный телефон и записку. — Макар оставил это Мэри в кафе. Там есть видео, где ты с моим отцом. В его чертовой больничной палате. Ты принес ему алкоголь. Ты убил его, ублюдок! — я больше не могу сдерживать слезы. Отец начал чувствовать себя лучше; лечение дало результат. Возможно, он прожил бы еще несколько лет даже без пересадки. Клаудио обещал мне, что не навредит моему отцу, но как только разозлился, нарушил это обещание. — Знаю, ты злился на меня за то, что я попросила разорвать наши отношения, но это? Правда, Клаудио?

И я швыряю пакет с покупками в стену. Что-то разбивается, и пакет с глухим стуком падает на пол. А я выбегаю из комнаты.

Через пару минут он застает меня в нашей спальне, достающей одежду из шкафа.

Его лицо искажается, когда он вырывает одежду из моих рук и швыряет на пол.

— Ты не бросишь меня, — яростно говорит Клаудио. — Никогда.

Я смеюсь, издавая какой-то ломкий, ужасный звук, от которого болит горло.

— О, я уже бросила тебя. Ты можешь и дальше физически держать меня взаперти в этом доме, но это ничего не изменит. Я буду спать в коридоре до конца твоей жалкой жизни, ублюдок.

Подбираю одежду с пола спальни и вылетаю оттуда, закрыв за собой дверь. А Клаудио не пытается меня остановить.

Глава 21

Мы с Диего сидим рядом за обеденным столом у Кости. Это широкий стол из красного дерева с искусно вырезанными ножками, за которым легко могут разместиться двадцать человек. Этим вечером здесь только Костя, Диего и я. За пустым стулом справа от Кости стоит его телохранитель Андрей.

Сегодня был очень хороший день, долгожданный. Прошла неделя с тех пор, как моя жена перестала со мной разговаривать, но наконец-то у меня для нее есть хорошие новости.

Я должен был объяснить все раньше. Должен был рассказать, что на самом деле произошло в той больничной палате. Конечно, Макар, этот маленький проныра, не показал ей всю видеозапись. Когда она набросилась на меня, я должен был схватить ее за руку, остановить и заставить выслушать меня. Сегодня вечером вернусь домой, и именно так и поступлю, и тогда, когда она услышит, что я организовал, все будет прощено.

Дверь в столовую открывается, и в комнату входит Макар. Он медленно подходит к столу и растерянно смотрит на нас с Диего. Я только что принял душ, и у меня влажные волосы. Уверен, он недоумевает почему.

Потому что я ненавижу грязь. И после того как закончил долгую, напряженную сессию в подвале Кости, за которой, подбадривая меня, наблюдал Диего, от меня воняло, и я был весь в крови и кусках плоти. Костя был настолько любезен, что позволил мне помыться, прежде чем вызвать Макара.

— Не знал, что у нас будут гости, — осторожно начинает Макар.

— Садись, — говорит Костя, и его голос эхом разносится по огромной комнате.

Макар колеблется, но потом все-таки подходит и садится на стул, за которым стоит Андрей. На столе только одно блюдо, и серебряный купол скрывает его содержимое.

Макар снова надушился этим чертовым одеколоном, и сегодня я наконец-то вспомнил, почему ненавижу этот запах. А еще понял, почему инстинктивно ненавидел Макара.

Мои подростковые годы были настолько травмирующими, что я заблокировал большую часть воспоминаний, но теперь они вернулись ко мне.

Макар нервно переводит взгляд на блюдо, а затем умоляюще смотрит на Костю.

— Все в порядке? — спрашивает он.

Костя улыбается: — Это ты скажи мне. Как дела?

Макар заметно сглатывает и ерзает на стуле. Знает, что грядет что-то плохое. Он съеживается, пытаясь стать маленьким и незаметным.

— Нормально... сэр.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Диего со злобным беспокойством. — Что-то ты неважно выглядишь. Даже немножко позеленел.

— Я не знаю, что это значит, — голос Макара ослаб.

— Ладно, хватит болтать. Сегодня я разрешаю тебе быть нашим официантом, — Костя указывает на блюдо.

Макар весь дрожит, когда тянется к ручке и поднимает крышку. А потом кричит, как девчонка. Крышка с грохотом падает на пол. Макар откидывается на спинку стула и задыхается, как рыба, выброшенная на палубу, которой не хватает кислорода.

Потому что перед ним голова Дитмара, моего насильника и мучителя, грубо отпиленная от шеи и лежащая на подложке из кубиков льда. Лицо Дитмара искажено в агонии, язык высунут, глаза выпучены.

Костя улыбается.

— Ты уже видел много расчлененки, Макар. С чего бы тебе кричать? Если только это не был кто-то из твоих знакомых. Кто-то близкий. Например, твой дядя.

— Сэр! — всхлипывает Макар. — Сэр, я был вашим верным солдатом!

Костя укоризненно качает головой.

— Кем ты был, Макар, так это лжецом. А я не люблю лжецов. Ты убил тех женщин в Москве, потому что тебе нужен был повод бежать из страны под другим именем. Ты хотел, чтобы тебя отправили в Чикаго вместе со мной. И у тебя все время был какой-то план. Твой дядя нам все рассказал.

— Но я... почему... как..., — Макар хватает ртом воздух. Он должен наслаждаться