Клаудио - Джинджер Талбот

предложил проследить за тобой, и я дал ему добро, несмотря на наше соглашение. Это на меня не похоже. Я должен был сдержать слово. Больше мне от тебя ничего не нужно. Я переведу Диего деньги за картины и скажу, что ты отлично справился и что твоя работа здесь закончена.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но колеблюсь.

— Что ты знаешь о Макаре? — интересуюсь у Кости.

Он недоверчиво смотрит на меня.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что у него странная враждебность по отношению ко мне, и я хочу знать причину. Потому что я навел о нем справки и думаю, что его документы фальшивые. Максимум, что удалось найти, — человека, которого московская полиция подозревает в убийстве, по меньшей мере, двух проституток, и он очень похож на Макара, но у них нет ни имени, ни документов на него. Только записи с камер наблюдения, на которых запечатлен человек, ужасно смахивающий на Макара.

Костя напрягся.

— Если его документы поддельные, это моя забота, — говорит он. — Многие из моих людей — да и ваших, если уж на то пошло, — могут быть вынуждены переехать и жить под новой личностью, если дома становится слишком жарко. Могу тебя заверить, что знаю, кто он на самом деле, и это все, что имеет значение.

— Знаю, что Макар на меня зуб точит, — сообщаю Косте, — но не думаю, что он преследует и твои интересы. Просто тебе на заметку.

— Как скажешь. Я провожу тебя, — говорит Костя.

Его люди наблюдают, как мы выходим из кабинета. И заметно расслабляются, увидев Костю. Когда мы подходим к входной двери, он останавливается.

— Я не единственный, кто здесь действует вопреки собственным интересам, — говорит он.

— О? Как это?

— Та драка, которую ты чуть не затеял со мной. Ты должен знать, что у тебя не было ни единого шанса. Ты бы не вышел из здания живым. Ты достойный противник, ты мог бы нанести мне урон, но нельзя бросать вызов мужчине на подконтрольной ему территории. Ты понятия не имеешь, какие установки я дал, — его глаза-лазеры прожигают меня насквозь.

— Ты прав, — признаю я, — это было безрассудно с моей стороны, — выхожу на улицу, на солнечный свет.

— Очевидно, я не один занимаюсь саморазрушением. Наш мир и так достаточно опасен, не нужно лезть на рожон. Не тогда, когда дома тебя кто-то ждет. Твоя жена? Сначала я подумал, что ты женился на ней назло мне, но теперь вижу, что ты действительно ее любишь, — его улыбка мрачна и обречена. — Поверь мужчине, который не способен на подобные чувства. За такие вещи стоит бороться. Ради этого стоит жить, — затем все следы дружелюбия исчезают с его лица. — И если ты еще хоть раз нахамишь мне или бросишь вызов, как это было в моем кабинете, я отрежу твой член, разрублю на кусочки и скормлю своим собакам.

И с этими нежными словами он захлопывает дверь у меня перед носом.

Глава 20

Уже полдень, но, несмотря на то, что сейчас апрель, на улице бодряще прохладно, поэтому я кутаюсь в джемпер, пока мы с Кармело идем к кафе.

Между мной и Клаудио установилось хрупкое перемирие. Мы вместе едим, занимаемся неистовым, страстным сексом, и я не жду большего, хотя мне безумно этого хочется.

Я попыталась затронуть тему колледжа, но он заставил меня замолчать взглядом. Больше я и не спрашивала.

Клаудио на какой-то встрече с Диего, поэтому Кармело отвозит меня навестить Мэри. После встречи с ней поедем к брату в реабилитационный центр. Он уже почти готов к выписке. Мне придется найти для него место, где он сможет остановиться; Джеймс так зол на отца, что даже не хочет с ним разговаривать. Я несколько раз пыталась дозвониться до отца, но он не отвечает.

Выбрасываю эти мысли из головы, когда вижу широкую улыбку Мэри, спешащей ко мне. На ней новое летнее платье, которое я ей подарила, или, вернее, подарил Клаудио. Он может быть скупым на эмоции, но он щедр, когда дело доходит до трат, и без проблем купил вещи для Мэри. Это первое новое платье в ее жизни. Оно белое, на нем нарисованы кошки, что сочетается с заколками на ее волосах.

Пока мы с Мэри общаемся, Кармело сидит за столиком на улице. Он не любитель девчачьей болтовни.

— Джейк теперь так добр ко мне! — радостно говорит Мэри. Да, не сомневаюсь. Он знает, что я замужем за Клаудио, и чертовски его боится. Затем она подается вперед. — У меня для тебя сюрприз, — громко шепчет она. — Это секрет. Ты должна зайти в уборную, когда я тебе его передам. Он так сказал.

— Джейк сказал? — недоуменно спрашиваю я.

— Нет, не Джейк. Другой мужчина. Он смешно разговаривает.

В моей голове звенят слабые тревожные звоночки.

— Смешно, как будто с акцентом? — интересуюсь я.

Она кивает: — Да. И он был очень мил. Дал мне сто долларов чаевых.

Похоже, это дело рук Братвы. Они любят швыряться деньгами.

— Да, это действительно очень мило, — соглашаюсь я. — Как его зовут?

— Джон, — ага, точно.

— У него были светлые волосы или темные?

— Светлые.

— От него сильно пахло одеколоном? — спрашиваю я, вставая.

— О, да, — она морщится, — слишком сильно.

Светлые волосы — значит, Макар.

Я, конечно, должна сказать Клаудио. Но мне любопытно, что Макар может сообщить, особенно если это то, что я могу использовать как рычаг давления на Клаудио.

Мы вместе направляемся в уборную. Я выглядываю на улицу и вижу, что Кармело наблюдает за мной через окно. Машу ему, и он отвечает мне тем же.

Мы заходим в уборную, и Мэри достает из своего фартука официантки небольшой конверт. Открываю его: внутри мобильник и записка с номером телефона, написанная от руки.

«Посмотри видео, а потом позвони мне», — говорится в записке. «Я отвезу тебя и твоего брата в безопасное место».

На мобильном телефоне есть видео. Оно длится всего несколько секунд. На нем видно, как Клаудио входит в палату моего отца и протягивает ему бутылку виски. Отец берет бутылку, откупоривает ее и пьет. От этого зрелища мне становится физически плохо, и я с трудом сдерживаю подступающую рвоту.

Это произошло на следующий день после того, как я попросила Клаудио расторгнуть наш брак. И вот как он меня наказал.

Очевидно, почему Макар прислал это мне. Он хочет поиздеваться над Клаудио. Серьезно, он что, считает меня дурой? Макар был одним из тех, кто собирался использовать меня