Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

Металл оказался холодным до онемения.

— И от чего же он? — спросила я.

Морвейн опустила взгляд на ключ.

— От старого хранилища в северной хозяйственной части. Когда-то там держали личные вещи королевской семьи, которые не должны были попадать в общий архив.

— Когда-то?

— До пожара в нижних кладовых.

Официально содержимое утрачено.

Официально.

Хорошее слово. Удобное. Почти как «ради севера», только для вещей.

— А неофициально?

— Неофициально часть предметов иногда всплывает там, где ей быть не должно.

Я подняла глаза на Морвейн.

— И этот ключ всплыл именно сегодня?

— Да.

— Какая поразительная удача.

— Во дворце редко случается удача без причины, ваше величество.

Вот оно.

Я покрутила ключ в пальцах.

— Кто нашел?

— Молодая прачка в старом бельевом коридоре. Она принесла находку старшей по кладовым. Та — мне.

— Имя прачки?

— Мира.

— Приведи ее.

На этот раз Морвейн позволила себе секундную паузу.

— Сейчас?

— Нет, через две зимы, когда мы все окончательно забудем, о чем говорим. Конечно, сейчас.

Она чуть склонила голову.

— Как прикажете.

Когда Морвейн вышла, я положила ключ на стол рядом с портретом.

Черный металл и серебряная рама смотрелись почти символично: драконье крыло и северная весна, которой не дали случиться.

Я села в кресло и позволила себе на секунду закрыть глаза.

Начни со слуг.

Что ж.

Похоже, сам дворец был полностью согласен с этой мыслью.

И дело даже не в том, что слуги знают все. Это слишком общая фраза, слишком простая. Нет — слуги чувствуют, куда поворачивается ветер. Они годами живут в чужих настроениях, в чужих скандалах, в чужих падениях. Они замечают не только кто с кем спит и кто какие приказы отдает. Они замечают, кого перестают бояться, а кого начинают.

До сих пор меня, вероятно, жалели. Или презирали. Или обходили как больную. Но не считали силой.

Теперь у меня появился шанс это изменить.

В дверь постучали снова.

— Войдите.

Сначала вошла Морвейн. За ней — девушка лет семнадцати, худенькая, в простом темном платье с белым передником, с покрасневшими руками и лицом человека, которого вот-вот либо наградят, либо казнят, и он не уверен, что страшнее.

Она замерла у порога, уставившись куда-то в район моего плеча.

— Подойди, — сказала я.

Девушка сделала несколько шагов и присела так низко, что едва не качнулась вперед.

— Мира, ваше величество.

Голос у нее был тонкий, но не слабый. Просто испуганный.

— Ты нашла этот ключ?

— Да, ваше величество.

— Где именно?

Она нервно сглотнула.

— В бельевом коридоре под северной лестницей. Там старые шкафы, куда почти не ходят… я несла простыни после прачечной, зацепила корзиной выступ, и доска в стене отошла. А внутри… внутри был ключ.

Тайник в стене.

Еще один.

Интересно.

— Ты часто работаешь в том коридоре?

— Нет, ваше величество. Обычно там ставят старших. Меня отправили сегодня вместо Лиссы, у нее сын заболел.

— Кто отправил?

Мира моргнула.

— Старшая прачка, госпожа Нерет.

— Хорошо. Когда ты нашла ключ, в коридоре кто-нибудь был?

Она задумалась.

Не играла — вспоминала по-настоящему.

— Я… слышала шаги наверху. Но никого не видела. Только потом, когда уже побежала к госпоже Нерет, навстречу мне попался один из людей леди Эйлеры.

Я не изменилась в лице.

Но внутри все мгновенно стало четче.

— Какой именно?

— Высокий такой… с седой прядью у виска. Он… он еще спросил, почему я бегу.

— И что ты ответила?

— Что старшая зовет.

— А о ключе не сказала.

— Нет, ваше величество! — Она побледнела сильнее. — Я не знала, можно ли…

— Правильно сделала.

Мира явно не ожидала похвалы. Подняла на меня глаза — быстро, почти виновато, — и снова опустила.

Интересно.

Похоже, от меня в прежней версии чаще ждали либо холода, либо болезненной рассеянности. Не нормального разговора.

— Ты умная девочка, Мира, — сказала я. — И раз уж сегодня нам обеим повезло, запомни простую вещь: если в старых коридорах тебе снова попадется что-то, что там быть не должно, ты сначала несешь это не своей старшей, а мне. Поняла?

— Да, ваше величество.

— Никому не рассказываешь о сегодняшнем разговоре. Даже если спросят не прямо.

— Да, ваше величество.

— Особенно если спросит кто-то из западного крыла.

На этот раз она вскинула голову быстрее.

— Я поняла.

Хорошо.

Очень хорошо.

Девочка не глупа и уже напугана достаточно, чтобы быть осторожной, но не настолько, чтобы перестать соображать.

— Иди, — сказала я.

Она поклонилась так резко, будто это слово стало для нее спасением, и вышла. Морвейн осталась.

Я смотрела на дверь еще секунду после того, как Мира скрылась, потом повернулась к управляющей.

— Высокий с седой прядью у виска. Кто это?

— Ранвик, — ответила Морвейн без промедления. — Один из доверенных слуг леди Эйлеры. Формально — смотритель ее покоев и личных вещей. Неофициально — человек, который слишком часто оказывается рядом там, где должен был бы работать кто-то другой.

— Давно он у нее?

— Четвертый месяц.

— И ты до сих пор не сочла нужным вынести мне это имя?

— До сегодняшнего утра вы не спрашивали о нем так, будто собираетесь использовать ответ.

Честно.

Почти грубо.

И, что хуже всего, справедливо.

Я встала и подошла к окну. За стеклом мело сильнее, чем утром. Снежная пыль вилась между башнями, стирая границы мостов и стен. Дворец будто сам прятал свои ходы, свои тайники, своих свидетелей.

— Значит, этот Ранвик был рядом с коридором именно тогда, когда прачка нашла ключ, — сказала я. — И это либо совпадение, либо кто-то хотел, чтобы ключ нашли, но не он сам.

— Да.

— Кто еще знает об этом