Брошенная снежная королева дракона - Юлий Люцифер

class="p1"/>

— Ровена жива?

— Нет, ваше величество.

Умерла три года назад.

Удобно.

Очень удобно.

— А хранитель печатей?

— Лорд Хедрин.

Тот самый старик с совета.

Сухой, вежливый, слишком уверенный в том, что умеет расставлять людей по местам.

Хорошо.

Теперь он мне нравился еще меньше.

— Эдит, — сказала я тихо, — если бы кто-то захотел вынести из хранилища личные вещи королевы и делать это не разово, а постепенно, кто смог бы?

Она молчала.

Я ждала.

— Только человек с внутренним доступом, — сказала она наконец. — Или тот, кому этот доступ открывали без записи.

— Без записи можно?

— Можно все, если приказ идет сверху.

И если очень хотят, чтобы следа не осталось.

— Ты видела такое?

— Нет.

Но я пережила достаточно зим, чтобы знать: пропажа вещи — это случайность. Пропажа памяти о вещи — уже работа.

Вот теперь я почти ощутила удовольствие.

Не потому, что ответы были приятны. Потому что наконец нашелся человек, который мыслит так же. Не поверхностью. Структурой.

— Ты хорошо говоришь, Эдит.

— Я хорошо запираю, ваше величество. И поэтому знаю цену тому, что исчезает.

— С этого дня цена может вырасти.

Если кто-то спросит тебя об этом ключе — ты его не видела.

— Да, ваше величество.

— А если заметишь, что какие-то старые секции замков меняли, смазывали или открывали не по правилам…

— Скажу вам.

— Не скажешь. Напишешь.

Коротко.

Без имен.

И передашь через Морвейн.

На этот раз она подняла на меня взгляд уже иначе.

Не как на больную королеву, вдруг увлекшуюся хранилищами.

Как на человека, который знает, что делает.

Очень хорошо.

Когда Эдит ушла, я даже не сразу заметила, что стою у окна с ключом в руке и улыбаюсь.

Не широко.

Не радостно.

Хищно.

Потому что впервые со времени пробуждения в этом теле я почувствовала настоящее движение под поверхностью.

Не только тайны прошлого.

Живую дворцовую сеть.

И возможность встроиться в нее не как жертва, а как центр притяжения.

Следующим пришел Торвальд.

Старший истопник оказался огромным мужчиной с обожженными руками, седой бородой и тихими глазами. От него пахло дымом, железом и теплым камнем — почти как от самого нижнего сердца дворца. Такие люди редко говорят лишнее, но если уж решают говорить, то без кружев.

Он стоял у двери как скала.

— Ваше величество.

— Торвальд. Скажи мне, кто чаще других ходит по старым северным проходам в последние месяцы.

Он даже не переспросил, откуда королева знает о старых северных проходах.

Умный человек.

— Те, кто не должен, — ответил он.

— Конкретнее.

— Люди западного крыла.

Двое стражников из внешней смены.

Иногда — слуга леди Эйлеры, тот, что с седой прядью.

И еще одна женщина.

Лица не видел. Ходит тихо.

Астрид?

Или не она?

— Когда чаще всего?

— Ночью.

Перед рассветом.

И после больших приемов.

Логично.

Время, когда двор особенно плохо помнит детали.

— А люди короля?

Торвальд чуть помедлил.

— Раньше — да.

Сейчас — реже.

Раньше.

Значит, дракон когда-то тоже искал там что-то свое.

Потом перестал?

Или ему запретили?

Или он понял, что за ним следят?

— Если я попрошу тебя кое-что сделать без записи и без свидетелей, — спросила я, — ты выполнишь?

Он посмотрел прямо.

— Смотря что именно.

Отличный ответ.

— Узнать, кто открывает северное хранилище. Не входя туда самому. Только след. Только время. Только привычка.

Он подумал.

— Да.

— Почему?

— Потому что дым поднимается наверх, ваше величество.

А я давно вижу, где в этом доме пахнет не дровами, а ложью.

Вот после этого я поняла, что дворец действительно меняется.

Не сразу.

Не по щелчку.

Но слуги уже перестают смотреть на меня как на удобный призрак.

Они прислушиваются.

А это важнее страха.

Когда Торвальд ушел, я подошла к камину и подбросила в синее пламя тонкую полоску ароматной смолы. Огонь качнулся, стал выше. В комнате запахло зимней хвоей и холодным медом.

У меня дрожали пальцы.

Не от слабости.

От возбуждения мысли.

Эйлера вошла в уже треснувшую историю.

Лорд Хедрин держал печати.

Астрид была удалена.

Камеристка Ровена мертва.

Ключ всплыл именно сейчас.

И люди из западного крыла слишком интересуются тем, что лежит в старых стенах.

Слишком много для совпадения.

Достаточно для войны.

Я посмотрела на свое отражение в зеркале.

Корона.

Светлые глаза.

Спокойное лицо.

И уже не та женщина, что очнулась на ледяной постели в панике.

— Ну что ж, — сказала я тихо. — Одну сторону мы уже начали собирать.

Именно в этот момент за дверью снова послышались шаги.

Легкие.

Торопливые.

Не Морвейн.

Не взрослый слуга.

Мира.

Я поняла это еще до того, как она влетела внутрь почти без стука, белая как снег, с распахнутыми глазами.

— Ваше величество… — выдохнула она. — Простите… но госпожу Нерет только что увели на допрос.

Люди из западного крыла.

И они спрашивают, не находил ли кто-то сегодня в бельевом коридоре старые вещи.

Я медленно выпрямилась.

Вот и ответ.

Они уже поняли, что что-то всплыло.

И начали заметать следы снизу.

Плохо для них.

Очень вовремя для меня.

— Где сейчас Нерет? — спросила я.

— В служебной комнате у прачечной.

Там Ранвик… и еще двое.

Я взяла со стола черный ключ.

— Морвейн, — сказала я, уже зная, что она где-то рядом и услышит.

— Да, ваше величество, — отозвалась она почти сразу от двери.

Конечно.

Как я и думала.

Я повернулась к ней.

— Похоже, пора дворцу увидеть, кого именно слуги теперь должны бояться больше.

Глава 10. Печать снежной крови

До прачечной мы шли быстро.

Я — впереди.

Морвейн — на полшага позади.

Мира — чуть дальше, едва поспевая, но из упрямства не отставая совсем.