Возлюбленная короля - Фрида Ли

Это была моя последняя надежда. Возможно, он действительно ошибся и увидел во мне ту женщину, кем я не была…

— Я прошу Вас, отпустите меня и позвольте мне выйти за Вашего брата. Мы любим друг друга. Мое сердце принадлежит только ему, я принадлежу ему.

— Ты всегда принадлежала только мне! — выкрикнул Эдуард, крепко сжав в своих руках ткань подола моего платья. — Ты приходила ко мне во снах! Ты всегда была моя!

— Во снах? Но…

— Ты всегда была моя, Агата. Только моя.

Крепкие мужские руки обхватили мое пылающее лицо. Эдуард приблизил свое лицо к моему и начал покрывать мои пылающие щеки быстрыми, частыми поцелуями. Губы заскользили по моему подбородку, быстро спустились на шею и он рывком еще ближе приблизил меня к себе. А я даже не пошевелилась. Мое тело оцепенело от всего происходящего.

— Пройдет время и ты поймёшь, кто любит тебя по-настоящему и кто предан только тебе. Кто готов вложить свое сердце в твою хрупкую ладонь

— Прошу Вас… — еле слышно ответила ему я, попытавшись выкрутиться из его хватки. — Прекратите…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Руки Эдуарда переместились с моего лица на шею, проскользили по плечам и крепко, слишком крепко сжали мою талию. Я уперлась руками в его широкие плечи, в надежде оттолкнуть, но этот мужчина оказался куда сильнее, чем мог казаться на первый взгляд.

— Через несколько дней ты станешь моей женой, Агата! — восторженно произнес он, не сводя своих глаз с моего зареванного лица. — Ты будешь только моя! Ты будешь моя перед Богом! Только моя! Навечно!

От произнесенных им вслух слов, его душа ликовала, моя же погибала…

Пальцы заскользили по моим щекам и стали нежно собирать каждую слезинку с моего лица.

— Отпустите меня, прошу Вас, — проскулила я слова мольбы о пощаде, словно добыча загнанная в угол охотником. — Мне никогда не полюбить Вас, ведь я уже люблю другого.

Ухмылка скользнула по лицу Эдуарда и он откинув мои волосы на одну сторону, прошептал мне в ответ:

— Я буду ждать. Я дам тебе столько времени, сколько тебе понадобится. И ты полюбишь. Ты полюбишь меня намного сильнее, чем его. Я знаю, что полюбишь.

— Нет, милорд! — запротестовала я уверенным голосом. — Любовь — слишком большая награда для человека и дается она ему лишь один раз! Да и сердце у человека одно, поэтому и вручить его можно лишь единожды.

— Твое сердце моё! — прорычал мне Эдуард и его пальцы крепко обхватили мое шею. — Ты вручила свое сердце мне в тот момент, когда явилась ко мне во сне! В тот первый сон, когда я услышал шлепанье твоих босых ножек в коридоре этого дома!

Он так крепко сжал мою шею в своих руках, что мне стало катастрофически не хватать кислорода.

— Прошу сильнее… — хриплым голосом прошептала я ему. — Прошу Вас, милорд.

От моих слов его пальцы резко разжались на моей шеи и мужчина отшатнулся от меня назад.

Мое тело сделало глубокий, жадный вдох и мне ничего не оставалось больше, как с большим сожалением принять тот факт, что я снова дышала.

— Вы говорите, что любите меня? — спросила я мужчину, который все еще растерянно хлопал ресницами, переводя взгляд то на мое лицо, то на свои руки.

— Люблю… Безумно люблю!

— Тогда будьте ко мне милосердены и отрубите мне голову! Подарите мне смерть! Ведь я с большей радостью в душе приму ее, чем брак с Вами!

Рука Эдуарда потянулась к большому комоду и он со спокойным лицом взял деревянную шкатулку.

— У меня есть для тебя подарок, — спокойным голосом сменил тему разговора Эдуард, проигнорировав мою просьбу. — И я хочу, чтобы через пару дней ты надела его на празднование в честь нашей помолвки. Это мой свадебный подарок.

Помешанный.

Чокнутый.

Бессердечный монстр!

— И ты должна пообещать мне, что будешь улыбаться, любовь моя, — прошептал мне на ухо Эдуард, положив на мою шею массивное жемчужное ожерелье. — Моя невеста не должна появляться на людях с красными глазами.

Мужчина застегнул украшение на моей шее и оно удавкой обхватило мое горло.

Жемчуг… К слезам.

— Отпустите! Отпустите меня к нему! — выкрикнула я, развернувшись к нему лицом. Мои пальцы сложились в кулаки и стали громко бить в его широкую грудь. — Дайте мне увидеть его! Я хочу увидеть его! Я хочу поговорить с ним! Дайте мне поговорить с Ричардом!

— Этому не бывать! — суровым голосом отрезал Эдуард, оставив мягкий поцелуй в мои волосы.

Он развернулся на каблуках своих высоких сапог и быстро вышел из комнаты. И я услышала как снова дверь закрылась снаружи.

— Вы чудовище, милорд! Вы бессердечное существо! — выпалила я, ударив кулаком в дверь. Но ему было абсолютно безразлично что я думала о нем.

Глава 14

Три дня. Три бесконечных дня я была заложницей этой мрачной комнаты. Три дня я, словно призрак, безжизненно смотрела в окно, теша себя надеждой увидеть хотя бы тень того, по кому безутешно рыдало мое сердце. Отказывалась от еды, словно пытаясь уморить голодом и душевную боль. Не позволяла никому входить в эту спальню, которая так и не смогла стать моей за эти мучительные дни. Но, вопреки всем моим протестам, каждую ночь дверь тихонько отворялась, и в тишине раздавался звук размеренных, крадущихся шагов.

Ночной гость, словно тень, неслышно опускался на край моей кровати. В его руке горела одинокая свеча, чье дрожащее пламя потрескивало прямо над моим лицом. И потом появлялась она — мужская рука, осторожно, еле ощутимо, начинала гладить мои волосы, боясь нарушить мой сон.

— Ты — моя любовь, — шептал мужской голос, обволакивающий, бархатный, но от этого еще более пугающий. — Ты — мое прекрасное сновидение, которое стало реальностью. И теперь ты моя. Моя навсегда.

От этих слов кровь в жилах стыла, пульс бешено колотился в висках, и я изо всех сил старалась скрыть свое учащенное дыхание, притворяясь спящей.

Я не спала. Ни одной минуты. И каждую ночь меня мучил один и тот же вопрос, грызущий душу: разве можно подвергать таким мукам человека, которого ты якобы любишь? Разве любовь не должна дарить свободу, а не запирать в клетке?

Но этот кошмар продолжался.

И вот наступило утро, которое, разорвав привычную тишину, ворвалось в комнату грохотом криков и шумной суетой. Дверь распахнулась намного раньше того времени, когда мне обычно приносили скудный завтрак. Двое крепких мужчин втащили в комнату огромный медный чан,