Возлюбленная короля - Фрида Ли

Если так, то зачем же они дали мне иллюзию выбора, лишь чтобы потом безжалостно его отнять? Зачем играть с моей волей, словно с игрушкой, лишая меня права решать самой?

— Нет! Черное! — выпалила я, требовательно топнув ногой. — И цветы! Много цветов! Овальный венок из хризантем на голову!

— Траурный овальный венок? — одновременно ахнули женщины.

— Да. Именно он!

— Милорд выбрал для вас ожерелье и тиару. Никаких венков! — повысила на меня голос Жакетта!

— Значит я не буду присутствовать на этом торжестве, а точнее на этих поминках! Моих поминках!

— Зелёное! Ты будешь в зелёном! Так пожелал наш король. — Жакетта вплотную подошла ко мне и крепко сжала своими пальцами мои скулы. Так крепко, что мое лицо сковала резкая боль. — И закрой свой рот! Многие девушки мечтают о такой судьбе и ты должна быть благодарна своему королю за то, что он выбрал тебя! Тебе ясно?

— Ненавижу… — прошипела я ей в ответ. — Ненавижу Вас и Вашего МИЛОРДА!

Глава 15

Стук каблуков моих туфелек громким эхом разносился по пустому длинному коридору, лишь усиливая мою тревогу. Тяжелая тиара давила на виски, причиняя острую, пульсирующую боль мне приходилось иногда придерживать ее рукой, чтобы хоть на несколько секунд давать себе отдохнуть от боли. Эдуард оказался щедрым человеком и обильно усыпал ее драгоценными камнями. Вот только от этого счастливее я себя не почувствовала. Наоборот, казалось, они насмехались над моей тоской, напоминая о цене, которую я заплатила за эту показную роскошь.

Огромные двери в зал распахнулись перед моим лицом и я так сильно прикусила нижнюю губу, что ощутила железный привкус во рту.

Громкая музыка, до этого заполнявшая зал, внезапно стихла, словно по чьему-то велению. Все взгляды, все лица за длинным столом, словно по команде, повернулись ко мне. Время замерло, сжалось в одну бесконечную секунду.

В отчаянной попытке найти хоть какую-то опору, я пронеслась взглядом по собравшимся, ища в толпе знакомые ореховые глаза, способные хоть немного унять мой страх. Но вместо них, словно ледяные кинжалы, в меня вонзились голубые глаза. И в этой идеальной тишине я услышала лишь, как он судорожно выдохнул мое имя:

— Агата…

Мой взгляд метнулся к Эдуарду, но я не сделала ни шагу в его сторону. Король, до этого величаво восседавший на своём тронном кресле, вскочил, нарушив чопорную церемонию, и уверенным, но теперь уже почти бегущим шагом, направился ко мне. Его поведение вызвало явное недовольство среди собравшихся, но он, казалось, не замечал никого вокруг. В его глазах была только я…

— Она не сделала реверанс перед королем, — услышала я женский шепот.

— Он ведет себя как мальчишка! — еле слышно добавил еще кто-то.

Эдуард вплотную подошел ко мне, оказавшись в опасной близости. Его дыхание опалило мою щеку, а пальцы, скользнув по коже, оставили на ней ощущение липкого тепла.

— Ты в зеленом, — прошептал он, его голос звучал навязчиво и сладко. — Благодарю тебя за этот выбор, любовь моя.

Зеленый. Цвет надежды, цвет весны, цвет свободы. Но для меня он был лишь цветом тюремных стен, символом моего заточения в золотой клетке. Я молчала, не в силах выдавить из себя ни слова.

Эдуард протянул ко мне руку, ожидая, что я вложу свою ладонь в его. Его жест был властным и уверенным, словно он не сомневался в моем повиновении. Но я осталась неподвижна, мои руки словно приросли к телу.

Я не отдам ему свою руку, не отдам ему себя!

Тишина, повисшая в зале, была разорвана тихим шепотом, подобным шуршанию змей в траве. Перешептывание, как волна, прокатилось по залу.

— Наглость!

— Простолюдинка и такая выскочка…

В этот раз шепот достиг ушей даже Эдуарда. Змеиное шипение сомнений, выползающее из-под масок учтивости, заставило его побледнеть. В его глазах вспыхнул гнев. Не выдержав, он яростно топнул ногой, приказывая музыкантам играть громче, желая заглушить все голоса. Он хотел утопить неприятные слова в какофонии звуков, стереть их из памяти собравшихся, словно они никогда и не звучали.

Затем, словно опомнившись, он с силой схватил мою руку, вплетая ее в свою. Его пальцы сжали мою кожу до боли, напоминая мне, кто здесь хозяин. Подхватив меня под локоть, он повел в сторону трона.

— Решила унизить меня на глазах у всех собравшихся? — прошипел Эдуард, его голос был полон ядовитого сарказма.

Когда я впервые оказалась в этом зале, здесь стоял лишь один трон. Теперь их было два. Рядом с троном Эдуарда появился еще один. Чуть ниже, но абсолютно идентичный его собственному.

Жестом, полным показной галантности, он пригласил меня занять мое место — по левую руку от него.

— Вы сами себя унижаете, милорд, — ответила я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос прозвучал твердо и уверенно, несмотря на дрожь, охватившую меня изнутри. — Вы пытаетесь силой заставить женщину полюбить Вас, зная, что этого никогда не произойдет. И они знают об этом! Разве это не есть настоящее унижение?

Мои слова, словно пощечина, хлестнули его по лицу. Несмотря на оглушительную музыку, я услышала, как он шумно выдохнул. Гнев, до этого сдерживаемый, вспыхнул в его глазах, словно пожар. Но затем, словно по мановению волшебной палочки, уголки его чувственных губ дрогнули в усмешке.

— Любовь моя, — обратился он ко мне, взяв мою руку в свою. Я попыталась вырвать ее, но он еще крепче сжал мою ладонь в своих пальцах и оставил на ней горячий поцелуй. — Мне абсолютно безразлично, что они обо мне думают! Даже гнусные мысли можно подавить страхом. Пока я сижу на этом месте, они не решатся думать обо мне плохо. Они будут думать плохо о тебе. Они будут шептаться за твоей спиной о твоей невоспитанности.

И снова мужские губы коснулись моей руки. Он сделал это так нежно, что я на удивление самой себе, не почувствовала даже отвращения к нему. Голубые глаза были переполнены нежностью и вселенской тоской. Он тосковал по мне. По женщине, которая ему не принадлежала.

— Вот и отлично! Вам, милорд, нельзя жениться на невоспитанной девке! — усмехнулась я ему в ответ, на что Эдуард снова впился губами в тыльную сторону моей ладони. А я дерзко все-таки выдернула свою руку.

— А ты права! Поэтому я вырву каждому язык, кто посмеет вслух произнести, что-то о твоем воспитании! — громко выкрикнул Эдуард. Так громко, чтобы услышали все собравшиеся люди.

И они явно это услышали, ведь все перешептывания сразу же стихли.

— Ты подаришь мне танец! — сказал Эдуард, осушив одним глотком кубок