Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

— По поводу собак. Граф Рейвен сказал, что по любым вопросам следует обращаться к вам, и я хотела узнать, если можно… Это ваша личная собака? Или я могу?..

Её щеки зарделись, и я встала, чтобы забрать у неё поднос.

— Ты можешь играть с ней в любое время. Только будь осторожна, мы не знаем её характер.

Сжав запястье Гризеллы, я не спешила отпускать, и почувствовала, как она выдохнула с облегчением.

— Спасибо! Я так люблю собак, а щенки такие маленькие…

Глаза девушки сияли, и я с удивлением подумала, что сейчас, должно быть, выгляжу точно так же.

— Кстати! Граф не сказал мне, как её зовут…

Я нахмурилась, потому что не хотела говорить ей, что у собаки до сих пор нет имени.

Его ведь и правда следовало придумать срочно, раз она сразу же стала общей любимицей.

— Муза. Её зовут Муза.

— Мне кажется, ей очень идёт, — на этот раз Гризелла улыбнулась мне, не сдерживаясь. — Спасибо вам. Я давно не видела, чтобы граф Рейвен позволял себе слабости.

В этом было столько искренности и столько тепла, что грешным делом я задумалась о том, чтобы расспросить её о губернаторе, но не успела.

Из кухни вышел и направился к выходу из дома молодой мужчина в чёрном мундире без украшений.

Проходя мимо столовой, он очень учтиво пожелал мне доброго утра, но не стал задерживаться.

Я же развернулась, чтобы проводить его взглядом, и задала вопрос, ответ на который и так прекрасно знала:

— Гризелла, кто это?

— Караульный, — она успела снова подхватить поднос, но не спешила уходить ним.

Улыбка медленно сползла с моего лица, но я постаралась удержать нейтральное выражение, когда посмотрела на неё в ответ.

— И много их в доме?

— Шестеро, — девушка кивнула вслед вышедшему на улицу мужчине. — Граф сказал, что бояться нечего, но будет лучше, если они будут здесь.

Восхитительное настроение стремительно портилось, но даже полуправду о причинах этих перемен я озвучить не могла.

Шестеро караульных…

Отвратительная, грязная, страшная угроза, прозвучавшая от лорда Рейвена в наш первый вечер, всё ещё обжигала мои собственные щеки стыдом и заставляла холодеть от отвращения и ужаса.

«Я позову караульных, и тебя подержат».

Значило ли это, что под одной крышей со мной, да и с Гризеллой живут шестеро отпетых мерзавцев?

Или же слова были просто словами? Жестокими, гадкими, но единственными, способными привести меня в чувства в тот момент?

Я знала только один способ проверить.

— И что ты о них думаешь? Можешь говорить правду. Какой бы она ни была, граф об этом не узнает.

Девушка легко и беззаботно дёрнула плечом:

— С четверыми я давно знакома, они приехали с нами из столицы. Они надёжные и смелые. Джастина и Кристиана Альберт нанял недавно, но мне кажется, они хорошие. Особенно Джастин…

Её щеки снова тронул румянец, и, поняв его причину, я засмеялась не над ней, а от безумного напряжения и последовавшего за ним облегчения.

— Спасибо, Гризелла.

Обо всём этом следовало крепко подумать, но пока моё сердце билось слишком сильно.

А ещё мне хотелось петь. Не просто восстановить свой распорядок дня, а распеваться с наслаждением, позволяя себе вспоминать в подробностях о том, как всё было вчера.

Как Рейвен слушал меня.

Как целовал и прижимал к себе после.

Непристойно, но так восхитительно.

Так, что я неожиданно поняла, каким образом девушки оказываются обмануты мужчинами, которым доверились.

Когда вдруг и становится нечем дышать от жара и нежности, и сердце заходится так сладко… Почти невозможно устоять.

Вероятно, я бы тоже не устояла, если бы дракон, которого я боялась так слепо, не побеспокоился о том, чтобы пощадить мои чувства.

Рояль нашёлся в малой гостиной, но я успела взять лишь пару нот, когда появившаяся на пороге Гризелла сообщила, что ко мне прибыла баронесса Райдер.

Скрыть досаду мне удалось, но госпожу Симону я знала очень хорошо. Будучи на дюжину лет моложе моей матери, она с давних пор набивалась ей в подруги и частенько заглядывала к нам.

Низкорослая, круглая и пышная, как праздничный пирог, баронесса Райдер любила яркие платья с рюшами, была до неприличия сладкоречива и столь же лицемерна. Её появление в доме губернатора могло означать только одно — будучи одной из первых сплетниц, она рассчитывала на пикантные подробности моего пребывания здесь.

Послав Гризеллу за чаем и печеньем, я вышла в большую гостиную и улыбнулась баронессе светски, приятно, но без выражения.

— Ах, Стефания, дорогая! Как я рада видеть тебя! У нас совсем не было времени, чтобы поздороваться на празднике! — облако персиковых кружев и рюш взметнулось с дивана и устремилось мне навстречу.

Во время губернаторского приёма у неё была масса возможностей подойти ко мне, и если не поинтересоваться моим самочувствием, то хотя бы дежурно поприветствовать.

Симона, — как, впрочем, и многие другие мои старые знакомые, — не стала делать этого, потому что слишком неопределённым и неоднозначным было в тот момент моё положение. По большому счету, Рейвену ничего не стоило представить меня не в лучшем свете, тонко и ненавязчиво, но публично унизить, и никто не хотел оказаться рядом со скомпрометированной мной в такой момент.

Теперь же, когда все заинтересованные были осведомлены о том, что для губернатора-дракона я не пленница, не рабыня, а дорогая гостья, у баронессы нашлось время, чтобы заглянуть и проведать меня.

— Да, там было много людей, — мужественно пережив объятия, я кивком пригласила её сесть. — Как вы поживаете, леди Симона?

Мне попросту не пришло в голову спросить графа о том, как мне следует вести себя в подобных случаях, и я предпочла держаться спокойно. Если не как хозяйка, то как…

Как женщина, которая может отдавать распоряжения.

Понимание того, что именно сказала Гризелла, настигло меня категорически не вовремя, но Симона этого даже не заметила.

— О, мне так неспокойно, дорогая! Мы все так переживали за твоих бедных родителей.

За время, прошедшее с момента моего возвращения в Мейвен, я успела понять одно: люди, с которыми мои родители всю жизнь прожили бок о бок и приятельствовали, не подумали заступиться за них. Просить для барона Хейдена и его супруги если не помилования, то смягчения приговора в связи с исключительностью ситуации.

Однако начать своё знакомство с новым губернатором с подобного никто не рискнул.

Имела ли я право судить их за это?..

— Как сейчас их дела? Барон сохранил своё положение? — Симона вцепилась в мою руку, но я мягко высвободила