Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

Его тон был холодно-язвительным настолько, что мне сделалось неловко.

Выходило, что Альберт пропал неспроста, — встретив карету леди Лорьен на дороге, он проводил её, а после поспешил доложить о прибытии незванной гостьи графу.

Щеки Кларисы порозовели, а взгляд трогательно опустился на скатерть.

— Я знаю, что вы меня не ждали, но я так сильно тосковала по вам…

— Ни секунды в этом не сомневаюсь, — Рейвен кивнул преувеличенно серьёзно, а потом вдруг обратился ко мне. — Вы не могли бы нас оставить?

Глава 17

Трезвый расчет

Он подарил мне прекрасный повод покончить с едой, которая вставала поперек горла, и подняться к себе, и за это я была ему даже признательна.

Этот ком было проще всего списать на отсутствие аппетита, а желание назвать лорда дракона мерзавцем прямо в присутствии его невесты — на обиду, осевшую в душе от ее пренебрежения.

Однако наедине с собой я могла признаться, что причина не в этом.

Совсем недавно я представляла себе, как дождусь его вечером, как расскажу за ужином о визите баронессы Райдер.

Думала, что он и правда оказался хорошим человеком, — вопреки всему, что в Мейвене было принято думать о драконах.

«Дура, дура, дура!».

Упав на постель, я уткнулась лицом в подушку, стараясь унять отчаянно колотящееся сердце и избавиться от сжигающего меня стыда.

Формально я ни в чем не была виновата перед этой женщиной, — наши с графом отношения не успели выйти за всяческие рамки, да и о том, что у него есть обязательства по отношению к ней, я осведомлена не была.

А впрочем, даже если бы я знала…

Смогло бы это знание остановить меня, когда на кону стояли судьбы людей, подаривших мне жизнь?

Самой себе я могла ответить так же честно: нет. Даже если бы истинное положение дел было мне известно, я точно так же без раздумий согласилась бы на любые условия Черного дракона, чтобы спасти их.

Вот только эта правда многое бы упростила. Я бы ни на секунду не позволила себе очароваться им, а ему — вести такие лживые разговоры о чужой чести, верности и заботе о попавшей в беду невесте.

Сам факт того, что леди Лорьен пребывала в деликатном положении, но до сих пор не была его женой, наводил на совсем уж горькие мысли.

Граф сказал, что у него были причины и желание покинуть столицу…

Не в том ли эта причина состояла, что он не желал поступать как положено по отношению к женщине, чья судьбы оказалась сломана из-за него?

Виски начинало ломить от боли, а в груди сделалось тяжело и больно.

Хотелось только одного — бежать. Как можно скорее и тише покинуть этот дом, не утруждая себя даже тем, чтобы бросить лорду Рейвену в лицо все, что я думаю о нем. Он и сам все это наверняка знал. Слышал неоднократно от других обманутых девиц.

Глупых, беспечных, непростительно наивных, так же, как и я сама, купившихся на его манеру держаться и голос. На то, каким благородным и внимательным он умел казаться.

У меня не было ни одной причины чувствовать себя оскорбленной и одураченной, ведь мне он ничего не обещал. Напротив, граф был предельно честен, объясняя, что потребуется от меня, пока я буду жить в его доме. И все же обида пополам с возмущением рвались наружу унизительными слезами, выступившими в уголках глаз.

То, что он сделал, было отвратительно. Предложить мне подобное, зная, что его ждет женщина, носящая под сердцем его ребенка…

Проваливаясь в тяжелый, но спасительный сон, я еще успела подумать, что непременно уеду. Что завтра же найду его и потребую, чтобы мы исполнили мою часть договора. Что останусь спокойна в ответ на его насмешливые реплики о том, что присутствие леди Лорьен не должно волновать меня, ведь я ни о чем не договаривалась с ней.

Что бы дракон ни думал о себе, я не собиралась становиться той, кто переходит дорогу другим. Пусть и не по свой воле…

В тишине спальни собственный тихий всхлип показался мне особенно жалким, и я позволила себе забыться, чтобы еще раз обдумать порядок собственных действий на свежую голову.

Разбудили меня голоса.

Кто-то совсем рядом разговаривал на повышенных тонах, возможно, даже ругался, но я не стала прислушиваться, просто развернулась на спину и посмотрела в потолок.

В комнате было уже почти темно, — за окном сгустились нежные летние сумерки, а тени красиво извивались на стенах под веселое щебетание ночных птиц.

Оказалось, что я проспала до самого вечера, и, хотя голова продолжала слегка кружиться, первым моим ощущением стал ужас, за которым последовала новая волна стыда.

Моя ничем необоснованная обида, жгучая боль и горькое разочарование в мужчине, чьи прикосновения успели стать для меня желанными, застили взгляд, и…

Я медленно вдохнула, закрыла и еще раз открыла глаза, прежде чем повторить это про себя еще раз: прикосновения лорда Рейвена стали для меня не просто желанны, я ждала их. Ждала времени, которое мы сможем провести вдвоем. Не рассматривая его в качестве жениха, я тем не менее уже сама была готова бездумно броситься в его объятия, превратив обязательства в удовольствие, а долг — в радость, о которой впоследствии смогу вспоминать.

Появление его невесты, тем более, опороченной, стало для меня настоящим ударом.

Много худшим, чем публичное оглашение условий нашего с ним безумного договора или прилюдная же пощечина.

Ругать себя за эту наивную глупость можно было сколько угодно, но сейчас, в очередной раз прислушавшись к себе, я попыталась рассуждать здраво.

Драконов в Мейвене считали жестокосердными, и я не ждала ничего хорошего ни от одного из них, и все же Рейвен вел себя достойно с первой нашей встречи.

Он согласился выполнить свою часть договора первым и не стал ни к чему принуждать меня потом.

Он утешал меня после ужасного и в действительности унизительного разговора с Патриком, — без снисходительности и презрения объяснял вещи, позволившие мне взглянуть на ситуацию под другим углом.

Он не воспользовался мною в замке, хотя мог бы получить свое прямо там.

Полночи он отмывал приведенную с улицы собаку, а на утро…

Сделав глубокий вдох, я села и решительно сжала пальцами простынь.

Образ человека, помиловавшего неудачливого мятежника просто потому, что его дочь сходила с ума от отчаяния и горя, никак не вязался у меня