Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

— В этом и заключается парадокс. Все знают, но никто не хочет в это верить. И кто-нибудь раз за разом на этом попадается.

Он и правда вымотался за этот день. Необходимость бросить все дела и спешить домой, неприятный разговор, в котором даже дракону пришлось тонуть, как в болоте. Насквозь лживые слезы и неизбежная мысль о судьбе никому не нужного младенца. Теперь ещё и мои расспросы.

Время в очередной раз сделало кульбит, подобный тому, что исполняют артисты на цирковой арене, и мне показалось, что с моего счастливого утра прошло не несколько часов, а годы. И этих лет мне хватило, чтобы мир сместился и небо с землёй поменялись местами.

Я медленно, стараясь не спугнуть саму себя слишком резким движением, встала и обошла стол.

Рейвен запрокинул голову, чтобы лучше меня видеть. Его глаза оставались умопомрачительно зелёными, но теперь в них появилось что-то темное, опасное, нехорошее.

Это был очередной раз, когда он всё прекрасно понимал, и от этого мне стало проще положить ладонь ему на плечо.

— Я пьян и зол. На утро ты об этом пожалеешь.

Он не угрожал, не запугивал, просто предупреждал.

Я кивнула, давая понять, что поняла, а потом провела кончиками пальцев по его волосам.

— Видимо, сегодня моя очередь давать вам уроки, лорд Рейвен.

Он замер под моей рукой, будто пробовал прикосновение на вкус, привыкал к нему, а после усмехнулся всё так же устало:

— И чему же вы собираетесь научить меня, леди Хейден? Своему наивному всепрощению?

Видя, что предупреждения не помогают, он перешёл к попыткам обидеть, но получилось у него откровенно плохо.

Погладив его волосы ещё раз, я задержала пальцы на скуле:

— Тому, как пережить предательство. Мне показал один знакомый дракон.

Глава 19

Храбрость

Могла ли я когда-нибудь представить себе, что стану так свободно касаться мужчины, который не был мне ни женихом, ни мужем?

Даже в самом безумном сне — нет.

Теперь же я гладила лицо Рейвена обеими ладонями, разглядывала его без тени смущения и не хотела знать, откуда во мне взялась храбрость для этого.

Он же замер, как будто окаменел в ожидании подвоха, и я пропустила его волосы между пальцами снова.

— Леди Хейден, — ещё одно предупреждение.

Короткое, недоброе. По всей видимости, последнее.

Я приложила палец к его губам, призывая молчать.

— Помнишь, что ты сказал мне на дороге?

Он не ответил, но взгляд стал внимательнее, и я, сделав короткий быстрый вдох, продолжила:

— «Всё, чего не понимаю, я стараюсь примерять на себя». Для актрисы это, знаешь ли, тоже полезное умение. И знаешь, что сейчас вижу я?

Рейвен поднял руку и сжал моё запястье, не причиняя боли. Решая, погладить или оттолкнуть.

В эту минуту я чувствовала и знала его так хорошо, словно мы не просто были знакомы уже тысячу лет, а доверяли друг другу безоговорочно.

В достаточной мере, чтобы я смела говорить ему немыслимые, запредельные вещи.

— Я вижу, что она причинила тебе боль. Что, несмотря на отсутствие взаимных обещаний, ты чувствуешь себя использованным и преданным, потому что человек, которому ты верил, строил планы за твоей спиной. И все это недостойно мужчины, Черного дракона, губернатора. Такие мелочи не могут и не должны задевать тебя, ведь ты так хорошо знаешь цену людям. И все-таки она тебя задела. Достаточно сильно, чтобы ты убедился в том, что ни одной женщине не стоит верить. Потому что мы всегда лжем. Маскируем ложь и холодный расчет под невинность и добродетель. Как только Его Величество предложил тебе стать губернатором Мейвена, ты согласился, не раздумывая. Променял блеск двора на тихую провинцию, потому что не захотел вываливаться в той грязи, что неизбежно возникнет, когда станет известно о беременности дочери приближенного к королю графа. Или потому Его Величество тебе и предложил… Он ведь доверяет твоему мнению достаточно, чтобы позволять тебе казнить и миловать мятежников по своему усмотрению. И ты во всем прав. Но все это ничего не значит. Даже дракон может быть ранен. Как и любой, кто умеет чувствовать.

Мой голос постепенно упал до шепота и в конце концов прервался, и тогда в комнате наступила тишина. От нее заложило уши и болезненно сдавило виски, но лорд Рейвен не спешил нарушать ее, разглядывая меня.

Он словно видел меня впервые или боролся с желанием ударить, но страшно мне не было.

Напротив, мои руки опустились ниже, легли ему на плечи.

Горячая, как уголь, кожа под рубашкой, запах хорошего вина и трав…

Я облизнула пересохшие губы, и это стало точкой невозврата.

Рейвен подался вперед и поцеловал меня глубоко и нежно. Привлек к себе еще ближе, обхватив за спину, и впервые я не замерла в его объятиях, испуганная этой недопустимой близостью, а потянулась навстречу.

Так естественно оказалось опустить ладонь за воротник его рубашки, почувствовать тепло дракона прямо под ней.

От него по-прежнему веяло силой, которая должна была бы пугать, но вместо этого я вдруг нашла в ней нечто… притягательное?

Как могло бы быть, если бы Рейвен перестал быть для меня лишь «драконом», но стал кем-то живым, настоящим и человечным. Тем, кто был мне понятен.

Когда он поднялся, я невольно попятилась, но он не дал мне отстраниться и передумать. Свой последний шанс отказаться и просто уйти я упустила после второго его предупреждения, и теперь, когда он двинулся к постели, недвусмысленно увлекая меня за собой, у меня захватило дух.

Свою первую ночь с мужчиной я представляла совсем иначе.

Да и мужчина этот должен был быть совсем другим.

Вот только мне совсем не хотелось прикасаться к Патрику вполовину так часто, с таким интересом и… восторгом. Общая с ним постель, неминуемая после венчания, виделась мне лишь частью супружеского долга.

Рейвен же склонился ко мне ближе, провел губами по моей груди в неглубоком вырезе платья, и я задохнулась, потому что его жар, казалось, начал передаваться мне.

Легкая ткань вдруг стала невыносимо тяжелой, подол начал мешать.

Когда под спиной оказалась перина, я все же зажмурилась, но потянулась и погладила его шею сзади.

Рейвен мазнул губами по моему виску, поймал очередной мой судорожный вздох в коротком поцелуе, а потом принялся расстегивать пуговицы на моём лифе.

Именно этого, — того, что он станет раздевать меня, — мне следовало бы смущаться, но в этот раз стыд поразительным образом смешался с нетерпением.

Когда платье полетело на пол, я всё же сделала