Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

class="p1">Когда я поставила бутылку обратно на стол, Рейвен уже не улыбался. Напротив, он наблюдал за мной серьезно, даже мрачно. Словно решал, чего хочет больше: нагрубить мне и выставить за дверь или…

— Есть кое-что еще, что тебе следует знать о драконах, Стефания. Мы не можем иметь детей помимо собственной на то доброй воли, и никогда не становимся родителями случайно.

Порыв ветра за открытым окном всколыхнул штору, и я притворилась, что пытаюсь восстановить дыхание после выпитого прямо из горлышка вина.

— Значит, этот ребенок все-таки не твой?

Пальцы так унизительно и позорно задрожали, что мне пришлось сцепить их в замок, положив руки на колени.

Скрыть мое облегчение от дракона, это, конечно же, не помогло. Он и это тоже превосходно чувствовал, и я заметила, что зелень его глаз начинает становиться ярче.

— Если бы он был моим, в Мейвен я прибыл бы вместе с супругой. Не скрою, я рад, что ты подумала об этом прежде, чем набрасываться на меня с обвинениями. И все же мне жаль, что Клариса заставила тебя плакать.

На моем лице совершенно точно не осталось следов тех бессмысленных слез, но для дракона подобное не было загадкой.

— Она не сделала и не сказала ничего, что могло бы задеть меня.

— Она заставила тебя думать, что ты доверилась негодяю.

Он произнёс это сухо, твёрдо и абсолютно трезво, и по моей спине побежали мурашки.

— Кто я такая, чтобы доверять или не доверять тебе? Всё, что пообещал, ты уже для меня сделал.

— И тем не менее ты здесь.

Мне оказалось нечего ответить, и на этот раз мы молчали долго.

Часы на стене тикали, отмеряя минуты. Рейвен сделал ещё один большой глоток, глядя куда-то поверх моего плеча.

Я же думала о том, как сильно он оказался прав. Мы ведь и правда были знакомы так мало. И ничто не изменилось с момента нашего отчаянного почти-разговора в этой же комнате. Вот только мне почему-то казалось, что я знаю его целую вечность, и что не может быть ничего естественнее, чем безобразно пить с ним вино из горлышка и говорить о запредельных вещах, не боясь, что он осудит или высмеет.

— Моя связь с Кларисой длилась почти полтора года.

Когда граф заговорил, я едва не вздрогнула от неожиданности, но сразу же перевела взгляд с колышущейся на ветру шторы на него.

Он же вернул бутылку на стол и продолжил, убедившись, что я хочу и готова слушать дальше.

— Как ты знаешь, при дворе нравы еще свободнее и веселее, чем в театральной среде. Так что, когда леди Лорьен начала делать мне авансы, я не увидел ни одного повода к тому, чтобы этому противиться.

Я и правда понимала, о чем идёт речь, и от этого понимания снова трусливо потянулась к вину.

Вращающиеся при дворе актрисы меняли любовников до неприличия часто. Иногда — каждую ночь.

И правда ведь, такая малость, — предаться ничего не значащей страсти с красивой и заведомо расположенной к этому женщиной.

Рейвен дождался, чтобы я вернула бутылку на место, и только потом стал рассказывать дальше:

— Между нами существовал договор: только удовольствие и ничего кроме. Женитьба не входила в мои планы, о чем я леди честно и предупредил. Она заверила меня, что тоже не торопится связывать себя обязательствами, но хотела бы приятно проводить время с тем, кому сможет доверить себя и свою репутацию. Мне казалось это честным.

Я кивнула скорее себе, чем ему, потому что это и правда было… Честно.

Так же честно, как те условия, что он озвучил мне.

— Но она захотела большего?

— Не совсем так, — съехав в кресле ниже, он окинул меня ставшим изумрудным взглядом. — Клариса казалась мне не просто неглупой, но и достаточно дальновидной женщиной. Признаться, я и сам подумывал о том, чтобы жениться на ней. Не потому что хотел этого, но титул обязывает меня рано или поздно вступить в брак. По прошествии времени я начал допускать, что она могла бы стать мне если не верной женой, то неплохим другом и хорошей любовницей.

Действие драмы лишь приближалась к кульминации, но мне вдруг показалось, что я знаю всё, что будет, наперёд.

— Она сообщила тебе о своей беременности раньше, чем ты успел с ней об этом заговорить.

— Вообрази степень моего недоумения в тот момент, — Рейвен засмеялся тихо и невесело, и тут же снова сделался серьёзным. — Как оказалось, помимо меня был ещё маркиз Нильяр. И несчастный влюблённый мальчишка, юный паж Клод. Я не придавал этому значения, поскольку мы с леди не клялись друг другу в верности. Однако и подобной нечистоплотности я от неё не ожидал.

Теперь уже с ответом не торопилась я. Устроившись в кресле удобнее, я разглядывала каминную полку, пытаясь понять и принять всё, что услышала от графа, и сложившаяся картина мне не нравилась.

— Ты не казался мне похожим на мужчину, которого может так сильно задеть измена.

— Разумеется, нет, — Рейвен немного склонил голову, продолжая изучать меня. — Дело не в других любовниках, Стефания. В конце концов, немало женщин прибегают к подобным средствам, чтобы выйти замуж.

— Но этого не должно было случиться с тобой?

Я не знала, зачем провоцировала его, но Рейвен, казалось, понял больше меня самой, потому что ответил со снисходительной любезностью:

— Я скажу тебе больше. Если бы прекрасная Клариса просто сказала мне о том, что оказалась в затруднительной ситуации, я придумал бы способ ей помочь. Нашёл бы для неё подходящего жениха, согласного признать её ребёнка своим.

— Тогда почему же ты этого не сделал? — я почти перебила его, задавая самый главный свой вопрос. — Почему ты решил не быть благородным до конца?

Он, конечно же, не был обязан.

Точно так же, как не обязан был тратить время со мной и оттягивать момент, прикрываясь какими-то глупыми уроками.

Он пожал плечами и снова посмотрел куда-то в сторону:

— Потому что она этого не хочет. Я многое могу понять, Стефания, но я терпеть не могу ложь, когда её пытаются выдать за добродетель. Леди Лорьен продолжает настаивать на том, что ребёнок мой, и никакой другой муж ей не нужен.

Все это звучало так складно.

Звучало бы, если бы не одно «но».

— Едва ли драконы держат особенность своего продолжения в тайне. Разве дочь графа не могла не знать, что ты станешь отцом лишь по собственной воле?

Наши взгляды снова встретились, и Рейвен вдруг улыбнулся мне по-настоящему, а не привычно, одними губами. Улыбка эта была