Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

— Собака, значит… — она заставила себя восстановить дыхание и бледно улыбнуться снова. — Это отвратительно… Простите, я так боюсь этих… существ. Вы не будете столь любезны?..

— Да, разумеется. А теперь все же прошу меня простить, — направляясь в кухню, я подхватила Музу на руки, погладила по спине, чувствуя, как в груди разливается какая-то особенная нежность к этому существу.

Следующие полчаса прошли в суете, неизменно сопутствующей прибытию гостей, — караульные сами занесли в дом дорожные короба леди Лорьен, а Гризелла с каким-то подчеркнутым усердием старалась ей услужить.

Я наблюдала за всем этим отстраненно, продолжая поглаживать притихшую на руках и, казалось, проникшуюся ко мне ответной любовью собаку, и старалась не думать ни о чем. Не теперь.

Единственным, что меня интересовало, было внезапное исчезновение Альберта. Его не было видно ни в доме, ни во дворе, и это казалось странным после того, как он сопровождал карету леди Лорьен лично.

Не он ли был тем, кто сообщил ей обо мне?

А впрочем, такие тонкости не должны были меня касаться?

Когда невеста графа отправилась отдыхать и приводить себя в порядок, я отнесла Музу обратно к проснувшимся щенкам, а сама снова вышла во двор.

Ветер начинал усиливаться, обещая скорый дождь.

На душе было так мерзко, что я постаралась дышать полной грудью и думать о хорошем.

Например, об Игле. И о том, что шерсть Музы обязательно выровняется, сделав ее не только забавной, но и очень красивой. В такую шерсть приятно запускать пальцы и гладить, гладить, гладить…

— … принесли же все нечистые!

— Да ты, Колен, не джентльмен! — смешок.

— Но в женщинах толк знаю! И высокородных женщин тоже имел. А эта — мерзкая бабенка, даром, что дочка графа. Как только лорд Рейвен на нее позарился? Не иначе был мертвецки пьян.

— Замолчи! Ну как кто услышит?..

Не желая показывать, что уже услышала этот разговор, я отступила за колонну, когда голоса приблизились.

Двое караульных прошли мимо молча, так и не заметив меня, а вот я с интересом проводила их взглядом.

Если, служа графу Рейвену в столице, они успели составить некоторое представление о посетившей нас особе…

Впрочем, это моим делом точно не было.

Оставалось только изображать из себя невозмутимую домоправительницу до тех пор, пока леди не устанет от моего общества или не появится сам дракон.

Когда я вернулась в дом, обед уже был накрыт, а Клариса сидела справа от пустующего сейчас места во главе стола, — там, где полагалось сидеть хозяйке дома.

— А вот и вы! — увидев меня, она в очередной раз просияла фальшивой улыбкой. — Прошу вас, садитесь скорее, мне о стольком хочется вас расспросить! Я никогда раньше не имела беседы с настоящей актрисой! Вы ведь только начинаете? Я часто бываю в Королевском театре, но ни разу не видела вас на сцене.

До разговоров о моей бесталанности дошло быстрее, чем я предполагала, но это было даже к лучшему.

Я села напротив нее и взяла приборы.

— Я в первую очередь певица, и выступаю в основном в музыкальном театре. Такое искусство понятно не всем.

Ответив на улыбку леди Лорьен не менее приятной, я принялась за еду.

Пока у меня и правда были второстепенные роли в опереттах, но уже достаточно заметные, а ведущую партию в настоящей опере мне обещали в следующем сезоне.

Теперь, после моего внезапного отъезда, эти перспективы, конечно же, оказались под угрозой, но обсуждать подобное с ревнивой беременной леди я не собиралась точно.

Клариса же тем временем, казалось, призадумалась.

Музыкальный театр считался элитным, бывали в нем и правда далеко не все, да и мое нежелание чувствовать себя уязвленной ее словами заметно сбивало ее с толку.

Еда была вкусной, и здесь и сейчас мне не хотелось думать о том, как сильно я не права.

— Да, ваша правда, — Клариса, наконец, совладала с собой. — Ценители подобного должны найтись. Что же заставило вас вернуться домой? Неужели театральный мир оказался слишком жесток?

Я готова была руку дать на отсечение, что она прекрасно знает о причинах, побудивших меня бросить все и возвратиться в Мейвен. Однако леди хотела поставить меня в неловкое положение, и причины этого желания были мне понятны.

— Мои планы нарушили семейные проблемы. Сейчас они благополучно разрешены, а я решила воспользоваться моментом и насладиться отдыхом на родине. Едва ли в обозримом будущем у меня будет достаточно времени, чтобы навестить эти края.

— Значит, вы планируете вернуться в столицу? — вот теперь заинтересованность в ее голосе была настоящей.

Я коротко пожала плечами и снова улыбнулась ей:

— Разумеется. Так что, если надумаете посетить одно из представлений, дайте мне знать, я зарезервирую для вас лучшие места.

Мы все же встретились глазами, и все, о чем я думала в этот момент: нельзя отвернуться первой.

Клариса буквально прожигала меня взглядом.

Кто бы ни сообщил ей обо мне, сделали это очевидно в самом грязном… самом правдивом контексте.

Моя удача состояла в том, что я давно усвоила: никому и никогда нельзя позволять топтать себя. И все же я считала своим долгом ее успокоить, заставить поверить в то, что я не собираюсь составлять ей конкуренцию ни в одном из смыслов.

— Что ж, я запомню, — ответила она совсем негромко, и говорила явно не об опере.

Я кивнула, посчитав нашу милую беседу законченной, но леди Лорьен явно привыкла оставлять последнее слово за собой.

— Так почему же вы не остановились у себя? Говорят, барон Хейден не беден.

Необходимость прожевать только что положенный в рот кусок подарила мне такую возможность помедлить с ответом, которого у меня не было.

Озвучить ей предназначенную для всех прочих ложь о том, что новый губернатор решил облагодетельствовать оставшуюся в одиночестве девицу, я не могла. Слишком лицемерно это было бы. Слишком низко.

— Барон Хейден не смог смириться с правлением дракона и решил покинуть Мейвен, а мне не хотелось, чтобы леди Стефания скучала в одиночестве, — раздавшийся от двери негромкий голос заставил меня вздрогнуть.

Мы с Кларисой повернулись одновременно, и оказалось, что Рейвен стоит на пороге столовой, прислонившись плечом к дверному косяку, спокойный, немного насмешливый.

Как много он успел услышать?

А впрочем, ничего предосудительного ведь и не было сказано.

— Вернон, дорогой! — она вскочила, в очередной раз улыбнулась, но тут же трогательно схватилась за спинку стула.

Ровно так, как полагалось хвататься женщине в положении, у которой от волнения закружилась голова.

— Да, собственной персоной, — граф прошёл в комнату, перевёл взгляд с неё на меня,