Уроки любви и предательства (от) для губернатора-дракона - Лера Виннер

он ничего не сказал, только откинулся на спинку кресла в ожидании. Я же закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, не решаясь приближаться без приглашения.

То, что я позволяла себе здесь и сейчас, и без того было запредельно.

В тусклом свете лицо Рейвена казалось изможденным и более суровым, чем я привыкла видеть. Он и правда был рассержен в достаточной мере, чтобы принимать радикальные решения.

— Хочешь рассказать мне, какое я бессердечное чудовище?

Он, конечно же, заговорил первым, и на этот раз ирония в его голосе не предвещала ничего хорошего.

Каких-нибудь два дня назад я предпочла бы убраться от него такого как можно быстрее и дальше.

Теперь же только пожала плечами:

— Хочу спросить. Если позволишь.

Обращаться к нему на «вы», как полагалось обращаться к хозяину дома, губернатору и графу, здесь и сейчас казалось мне неуместным.

Адресованное почти любовнику «ты», по моему мнению, подходило куда больше, и Рейвен очевидно с этим согласился.

Он коротко усмехнулся, кивнул снизу вверх, предлагая мне попробовать, но заранее был готов едва ли не высмеять любую мою вежливую формулировку.

Просто потому что не был настроен вести светские беседы.

Именно поэтому я предпочла спросить прямо, без изысков и обиняков:

— Ты, не задумываясь, спасаешь первую попавшуюся тебе на глаза собаку и ее щенков, но отказываешь в покровительстве женщине, которая в нем очевидно нуждается. Не чужой тебе женщине. Почему?

В полутьме я рисковала ошибиться, но все же мне показалось, что выражение лица Рейвена изменилось. На нем как будто проступило… удивление. И удивление это было приятным.

— Ты подслушивала.

Он не спрашивал, а утверждал, и мне оставалось только пожать плечами еще раз:

— Было сложно не услышать. К тому же, мне в самом деле хотелось знать…

— Являюсь ли я подлецом, бросившим на произвол судьбы доверившуюся мне леди и собственного ребенка?

Впервые мы говорили настолько откровенно, и я все же прошла в комнату, чтобы занять пустующее кресло напротив него.

— Как бы там ни было, ты выгнал беременную леди в ночь.

— Думаешь, что это мой ребенок?

Теперь мы могли не только говорить, но и видеть глаза друг друга, поэтому я снова предпочла ответить честно:

— Я думаю, что ты мне скажешь. А заодно и объяснишь причины, по которым поступил так. Чьим бы этот ребенок ни был.

Разумеется, я понимала, что лорд Рейвен ничего не должен объяснять мне. Что самым правильным и логичным его поступком было бы указать мне на дверь, либо кивнуть на спальню, напомнив о моем месте в его жизни и этом доме.

И все же вместо всего этого он усмехнулся, покачал головой и потянулся к бутылке:

— Почему ты настроена поверить мне?

— Потому что до сих пор ты не дал мне повода тебе не верить.

Опрометчивые, глупые, ненужные слова сорвались с губ сами собой.

Граф и правда сделал глоток вина прямо из горлышка, а потом поставил бутылку обратно на стол.

— Ты чистая и честная девушка, Стефания. Чем дольше я на тебя смотрю, тем больше поражаюсь… Давно я такого не встречал. Ты знаешь, чего хочешь и идешь к своей цели, не пачкаясь при этом о чужие постели. В то же время ты не пытаешься учить жизни и морали других. Тебе может быть сложно понять некоторые вещи.

Он немного склонил голову набок, скорее размышляя вслух, чем продолжая беседу со мной, и меня отчего-то пробрал озноб.

— К чему ты клонишь?

Новая усмешка мелькнула на его лице и тут же пропала, оставляя гадать, была ли она вовсе.

И все же я готова была поклясться, что была. И что она по-настоящему пугала.

— Что ты знаешь о Черных драконах? На самом деле знаешь, а не наслушалась от мейвенских старух?

Дышать вдруг стало тяжело, как будто на грудь мне положили камень. И отчего-то тоже захотелось вина, как будто, захмелев, я смогла бы держаться еще свободнее.

Мне требовалась пара минут, чтобы собраться с мыслями и ответить, а Рейвен меня не торопил. Просто продолжал смотреть.

— Знаю, что один Черный дракон стоит целой армии, и твой прадед был прославленным генералом. Одним из тех, благодаря кому мы заключили прочный и взаимовыгодный мир со всеми соседями. И потому мне удивительно, что ты посвятил себя гражданской, а не военной службе. Еще я знаю, что Его Величество Аарон достойный человек, хотя я и не встречала его лично.

— Тогда откуда такая уверенность? — он перебил меня тихо, резко, как если бы ему не нравилось то, что он слышал.

Я же невозмутимо дернула плечом, потому что мне уже не оставалось ничего иного, кроме как продолжать:

— Потому что сила Черного дракона велика. Стоило бы тебе только пожелать, и это королевство лежало бы у твоих ног. Или любое другое. Ты можешь позволить себе не мириться с несправедливостью. Значит, тот, кому ты присягнул на верность, не может быть жестоким, мелочным и глупым ничтожеством. К тому же, как-то раз я видела королевскую чету в ложе. Его Величество произвел на меня самое благоприятное впечатление.

Рейвен невесело усмехнулся, качая головой, а после сел удобнее, положил ногу на ногу.

— Мой младший брат решил продолжить династию и поступил на военную службу. Я же полагаю, что принесу больше пользы здесь, чем протирая мундир в казарме.

Я не ждала, что он расскажет о подобном, но после этих слов, произнесенных, быть может, чересчур поспешно, сгустившееся в воздухе напряжение начало таять.

Чего бы Рейвен от меня ни ждал, его худшие опасения не оправдались, и я бледно улыбнулась ему, сама не зная, почему и зачем.

— Пожалуй, это все, что я знаю в действительности.

Признать это оказалось легко и просто, и дракон почувствовал это.

Он так же коротко улыбнулся мне в ответ, а потом снова потянулся к бутылке.

— Ты очень проницательна. Интересно, что ты скажешь о леди Лорьен.

Я выждала, пока он ни поставил вино на место, а потом озвучила очередную правду без прикрас:

— Она красива и неглупа, но капризна и мстительна. К тому же, актриса она никудышная.

— О да! — он тихо засмеялся, а после вдруг кивнул мне на бутылку. — Предлагать даме напитки в подобном виде недостойно Черного дракона?

— А соглашаться — недостойно честной и чистой дамы, — ничуть не удивившись, я потянулась к вину и отпила из горлышка вслед за ним.

Темное стекло хранило привкус чужих губ, и даже крошечный глоток густого и терпкого вина ударил в голову.

Оказалось, что мои плечи все еще были сведены.