Бывший муж. А кто теперь кому не пара - Ева Стоун

— Лисичка молодец, — ласково произносит он и рассуждает вслух, пока мы оба наблюдаем за тем, как она играет со сверстниками. — Спортивная. Ходит в какие-нибудь секции? Умная тоже. Всё на лету схватывает…

Он ещё долго говорит о нашей дочери, вернее, мы оба говорим. И это даёт мне новое, удивительное ощущение.

Ведь я больше не единственный родитель. Даже несмотря на то, что у нас есть тётя Дарина, родственники и друзья, никто и никогда не печётся о ребёнке так, как родители.

Это особенно остро ощущается сейчас, когда Демидов буквально не может перестать говорить о том, какая у нас дочь.

— А ты, помнится, хотел сына, — говорю это, глядя перед собой. — Девочки, как видишь, ничем не хуже.

Слишком долго во мне сидели эти слова, и слишком сильно они меня обжигали каждый раз, когда я вспоминала о них.

Ваня сначала ничего не отвечает, хотя я уверена — он меня прекрасно слышал. Его слова опережает прикосновение.

Он накрывает своей горячей ладонью мою.

Я от неожиданности ахаю и поворачиваюсь к нему лицом.

— Как видишь, я был дураком, — прямо говорит он, без тени сарказма на лице. — И это далеко не единственное, в чём я крупно ошибался.

Его взгляд на мгновение падает на мои губы, но тут же возвращается к глазам.

— Вот как, — заполняю невыносимую тишину.

— Я был тебе плохим мужем, Ева. В упор не замечал многих вещей, о которых нормальные люди мечтают. А плохой муж — это гарантированно хреновый батя, — он отводит взгляд в сторону, находит им Алису. Та машет папе ручкой. — Так что, как бы я иногда ни сокрушался и ни винил тебя за то, что ты скрыла от меня дочь… я понимаю, чем ты руководствовалась.

От его слов сердце замирает в груди.

— Неожиданно слышать от тебя такое.

— Но при этом, — он поворачивается ко мне и смотрит совершенно другим взглядом. Горящим, пронзительным, и я сразу же понимаю, что сейчас он скажет мне что-то важное. — Я не урод, Ева. И если бы ты сказала мне про беременность сразу, то у нас всё сложилось бы по-другому.

— По-другому? — голос звучит рвано и нервно.

— Да.

— Как именно?

— Мы бы остались семьёй несмотря ни на что. Я бы за нас боролся. И поверь, о поражении не могло идти и речи. Я бы тебя... заслужил.

Глава 33.

Его слова надолго засели у меня в голове вирусом.

Вот вирусом, который, как пластинку, снова и снова гонял у меня в голове всё то, что говорил Ваня.

С должности под его руководством я ушла, толком там не поработав. Потому что это казалось единственным правильным вариантом.

Теперь, когда он активно старается над тем, чтобы стать Алисе полноценным папой, которого у неё не было, его в моей жизни и так непозволительно много.

Не хватало ещё на работе постоянно чувствовать на себе его взгляд.

И какой взгляд.

Речь не про то, как на подчинённую смотрит начальник, и не про то, как бывший муж исподтишка поглядывает на бывшую жену. Нет.

На меня всегда смотрел мужчина. Заинтересованный мужчина — и это чувствовалось.

Поэтому я и ушла. Пусть видит во мне исключительно мать своего ребёнка, а не подчинённую, которую можно вызвать к себе в любой момент.

— Я поговорил с твоей тётей, — огорошивает меня стоящий на пороге квартиры бывший муж, которого я не ждала. — Она посидит с Алисой.

То, как Демидов на меня смотрит, заставляет моё сердце биться чаще, громче и болезненнее. Я не понимаю, как это происходит, но мы сближаемся, или, если правильнее выразиться, это я день за днём наблюдаю, как моё к нему отношение меняется.

Всё потому, что он изменился. И сначала мне казалось, что я придумываю. Быть такого не может, ведь люди не меняются.

Но тогда как объяснить то, что передо мной стоит человек, который был моим мужем, и я знала его до мельчайших деталей, но в то же самое время я его практически не узнаю?

— Зачем ей сидеть с Алисой? — я еле узнаю собственный голос, он звучит чужим.

— Чтобы я отвёз тебя в кино.

— В кино? — я быстро моргаю и смотрю на Ваню как на инопланетянина. — Мы разве договаривались?

— Нет, не договаривались, — мягко отвечает он. — Просто я хочу, чтобы ты развеялась, а не сидела в четырёх стенах безвылазно.

— Ты не знаешь, чем я занимаюсь дома, — ухожу в защиту, потому что мне безумно некомфортно. — Мне нравится заниматься хозяйством и заботиться об Алисе, — ловлю себя на том, как скрещиваю руки на груди.

— Я не спорю, что тебе нравится. Просто я хочу тебя развлечь.

— Развлечь? — он, наверное, думает, что я глухая, раз всё время переспрашиваю его.

— Мы посмотрим фильм. Это комедия. После кино я сразу же привезу тебя домой.

Говорит он, конечно, спокойно и старается не выдавать боязни, что я откажу. Но тогда почему я эту самую боязнь вижу?

Нет, он не трясётся, как осиновый лист на ветру. Но его с потрохами выдаёт мимика. Чуть кривая улыбка, сощуренные веки и блестящий взгляд. Подёргивания широкими плечами. Перекатывание с носка на пятку.

— Я не знаю.

— Когда ты последний раз была в кино?

— Не помню, — качаю головой. — Давно. С тобой ещё, — осекаюсь и чувствую, как щёки заливает румянец.

— Ну вот, тогда тем более нужно развеяться, — он вроде и не уговаривает, только у меня складывается впечатление, что без моего согласия отсюда не уйдёт. — Заставлять не буду, — он демонстративно отшагивает от двери, мол, не будет давить, — решай сама.

Ох, если бы я знала, что решить! К какому из голосов в своей голове прислушаться?

— Ева, — зовёт меня из большой комнаты тётя Дарина, которая, как настоящий шпион, держала причину своего визита в секрете до последнего. — Да сходи ты с ним, — машет рукой она. — Отдохни, а то правда сидишь дома безвылазно.

— Спасибо за совет, — неловко выталкиваю я сквозь стиснутые зубы.

И дело не в том, что я злюсь, нет. Просто я правда чувствую себя не в своей тарелке. Часть меня