Принцесса Ардена - Софи Анри (российский автор)

Изану лениво ковырялся в тарелке, нанизывая на вилку тушеную в мясном соке морковь, пока отец осторожно и заботливо выискивал в его ауре ответы на свои вопросы. Подняв взгляд, Изану заметил собравшиеся на его висках бисеринки пота. В то время как в нем самом магия била ключом так, что он с трудом ее сдерживал, отцу ее использование давалось с трудом. Он черпал ее из жизненных запасов, которые быстро утрачивались и долго восстанавливались. Об этом Изану тоже прочел в трактате, найденном в закрытой секции королевской библиотеки Дахабского дворца.

Как правило, адепты теней черпали магию из стен древних храмов, построенных на особых местах силы. Именно поэтому редко покидали их, пока проходили обучение на мастеров. Долгие годы они накапливали магическую силу, расширяли внутренние ресурсы и учились секретным способам накапливать магию за считанные часы. Закария не завершил обучение, но Изану точно знал, что у отца был потенциал стать одним из сильнейших мастеров.

– Чем планируешь заняться теперь, когда вернулся? – спросил отец, вытирая салфеткой испачканные утиным жиром руки. – Снова займешь место подле кронпринца?

Когда-то Райнер обещал, что сделает Изану своим советником по международным отношениям. Для этого он изучал языки и почти в совершенстве владел не только общим и арденийским наречиями, но и говорил на южном, восточном и немного на северном. Он также немало часов посвятил изучению культур соседних королевств, обычаев разных провинций и многовековой истории Великого Материка.

Изану искренне желал служить династии Корвинов умом, словом и мечом, но теперь все изменилось.

– Пока не знаю, отец. Принц Райнер попросил меня кое о чем, поэтому первое время я буду в Вайтхолле, а там посмотрим, – туманно ответил он.

Отец нахмурился еще сильнее. Он догадывался, что Изану скрывает от него нечто важное.

Когда они закончили трапезу и настал черед ягодного пирога, отец попросил Беатрис собрать еду и уже хотел идти к маме, чтобы она могла пообедать прямо в лавке. Изану незаметно пнул Илону под столом и взглядом указал на сверток с едой. Она поняла его без слов и уверенно закивала.

– Папа, я сама отнесу еду маме. Мне все равно туда нужно, я забыла свою накидку, в которой собираюсь пойти вечером в гости к Лизе.

– Ты даже не попила чай с пирогом, – возразил отец.

– Вот и попью вместе с мамой, а ты побудь дома – и так почти не отдыхаешь, – с укоризной сказала Илона, и в этот миг ее сходство с мамой стало еще более очевидным. Видимо, поэтому отец быстро сдался.

– Ладно, ступай. Только поторопись, пока еда горячая.

– Я быстро!

Илона склонилась над Изану, звонко чмокнула его в щеку, потом также поцеловала отца, взяла узелок с едой и выпорхнула из кухни.

– Это ты велел ей уйти? – сразу догадался отец и жестом приказал Беатрис оставить их.

Та присела в реверансе, на что он не обратил никакого внимания, и поспешила удалиться.

– Я хотел поговорить с тобой наедине, – начал Изану, но к горлу подступил ком волнения.

– Слушаю.

– Я расскажу об этом и матушке с Илоной, но хочу, чтобы ты узнал первым.

Он знал, что отцу не понравится его новость. Возможно, даже причинит боль, призвав призраков прошлого, которые несли с собой лишь печаль и скорбь в сердце.

Собравшись с духом, Изану достал из кармана жилетки Коготь и перстень с Глазом, объединенные между собой тонкой серебряной цепочкой, и положил на стол. Отец посмотрел на украшение потускневшим взглядом, а потом тяжело вздохнул и протер ладонью лицо.

– Ты теперь хагил, – не спрашивал, а утверждал он. В голосе его не было слышно ни осуждения, ни злости, лишь непомерная усталость.

– Да.

– Значит, ты не отказался от того, что хранил в сердце.

– Нет.

Хотя внешне отец оставался непоколебимо спокойным, в душе у него разразилась такая буря, что Изану ощущал ее мощь, даже не применяя силы.

– Почему ты продолжаешь мучить себя?

Изану ничего не ответил. Просто молча поднялся из-за стола и подошел ближе. Взяв ладонь отца, он слегка наклонился и прижал к своей груди.

– Прочти, – коротко попросил он и закрыл глаза, впуская его в свою душу.

Рука нагрелась, и в грудную клетку Изану хлынул горячий поток магии. Он знал, что после такого вторжения отцу потребуется как минимум день на восстановление, но ему необходимо было объяснить, что его порывы продиктованы не глупыми юношескими мечтами.

Через бесконечно долгие мгновения ладонь отца соскользнула с его груди и безвольно опустилась на стол.

– Откуда такая связь? – ошеломленно спросил он. Его лицо заметно побледнело, и Изану в который раз пожалел, что не мог по собственному желанию делиться с ним своей магией.

– Понятия не имею. Но я знаю одно, отец: это не изменится ни через год, ни через десять лет. И даже если ты отошлешь меня в Безымянные земли, я не забуду.

– У тебя все равно ничтожно мало шансов.

– Знаю.

– Ты играешь с огнем и рискуешь потерять все.

– Знаю.

– А что, если связь односторонняя?

– Значит, я не стану требовать большего. Но пока у меня есть крошечный шанс, я не отступлюсь.

Отец нервно провернул языком кольцо в губе и поднялся из-за стола.

– И почему ты такой упрямый? Илона и на треть не такая твердолобая.

– Потому что Илона похожа на маму, а я нравом весь в тебя, – хмыкнул Изану.

– Только дерзости в тебе многовато.

Изану пожал плечами, словно спрашивая: «А что в этом плохого?»

– Когда собираешься вновь ехать на Восток? – спросил отец с явной неохотой. Теперь, осознав, что решение, принятое им два года назад, обернулось против него же, он не желал вновь отпускать сына.

– Еще не решил.

Отец протянул руку к кольцу с Глазом, но так и не решился коснуться его, что ранило Изану. Его отец до сих пор винил себя в грехах, которые не совершал.

– Я сам поговорю с твоей матерью, – кивнул он на украшение.

– Даже не попытаешься меня переубедить?

Отец сжал его плечи и на мгновение прижался лбом к его лбу. На Востоке мужчинам не пристало открыто проявлять ласку ко взрослым сыновьям. И хотя он не рос на Востоке, во многом придерживался обычаев семьи и этим жестом показывал сыну любовь и поддержку, на которую тот всегда мог рассчитывать.

– Ты сам сказал, что упрямством пошел в меня, а значит, не отступишься, как бы я тебя ни отговаривал. Поэтому я принимаю твой выбор и молю Единого, чтобы в этом было благо для тебя.