Академия Теней. Истинная трех - Эн Бакли

— А у нас есть день?

— Неделя, — сказал он. — Твои Истинные купили тебе неделю.

— Как?

— Они сражались с вестниками Творца прошлой ночью, пока ты спала, — он посмотрел на меня. — Они не хотели тебя будить. Сказали, что ты устала.

У меня сжалось сердце.

— Они ранены?

— Легко, — он пожал плечами. — Драконы, демоны и вампиры быстро восстанавливаются.

— Я хочу их видеть.

— Сначала тренировка, — он взял меня за подбородок. — Потом — увидишь.

Мы тренировались до вечера.

Я училась призывать тьму, управлять ей, превращать её в щит и меч. Ректор стоял рядом, командовал, поправлял, иногда касался — поправить руку, спину, шею.

Каждое прикосновение обжигало.

— Ты напряжена, — сказал он.

— Я стараюсь.

— Старайся меньше. Чувствуй больше.

— Легко сказать.

Он встал за спиной. Положил руки на мои плечи.

— Закрой глаза, — сказал он.

Я закрыла.

— Почувствуй тьму. Не как врага. Как часть себя.

— Она чужая.

— Сделай своей, — он провёл руками по моим рукам, сжал мои ладони. — Представь, что это продолжение тебя. Как рука, как нога.

Я дышала. Тьма пульсировала.

— Она не слушается, — сказала я.

— Потому что ты не слушаешь её, — он наклонился, его губы почти касались моего уха. — Она хочет, чтобы ты приняла её. Не победила — приняла.

— Как тебя?

Он замер.

— Что?

— Ты сказал, что суккубы не умеют любить. Что ты не мой Истинный. Что ты исчезнешь в тени. Но ты здесь. Ты учишь меня. Ты касаешься меня. Ты…

— Не надо, — перебил он.

— Надо, — я повернулась. — Ты тоже хочешь быть принятым.

— Я — суккуб, — он отступил на шаг. — Моя природа — брать. Не отдавать.

— Ты врёшь.

— Да, — он усмехнулся. — Всегда.

Но я видела. Его руки дрожали. Его глаза горели — не холодом, жаром.

— Аш'Тарос, — сказала я.

— Не называй меня так.

— Почему?

— Потому что тогда я забуду, кто я, — он шагнул ко мне. — Потому что тогда я захочу того, чего не могу иметь.

— Чего?

— Тебя, — он коснулся моего лица. — Не как ученицу. Как женщину.

— А ты не можешь?

— Не имею права, — он убрал руку. — Я — проводник. Я должен провести тебя через тьму. А потом — исчезнуть.

— Не исчезнешь.

— Элиана…

— Я не позволю, — я взяла его за руку. — Ты не исчезнешь. Я приму тебя. Как приняла их. Как приняла тень. Как приняла себя.

Он смотрел на меня. Серебряные глаза — влажные, почти человеческие.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Если я свяжусь с тобой — я умру. Суккубы не выживают после истинной связи. Мы сгораем.

— Тогда не сгорай, — я сжала его пальцы. — Живи. Ради меня.

Он молчал. Долго. Потом наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Продолжим завтра, — сказал он. — А сейчас — иди к ним. Они ждут.

Он ушёл.

Я осталась стоять в Зале Теней, прижимая ладонь к медальону.

«Принятие».

Я знала — теперь я должна принять и его. Не как Истинного. Как часть себя.

ГЛАВА 25. Вестник

Три дня тренировок превратили меня в ходячую катастрофу.

Я научилась призывать тень, превращать её в кнут и щит, заставлять подчиняться. Но каждый раз, когда я думала, что контролирую её, она дёргалась — будто проверяла границы.

— Ты слишком сильно давишь, — сказал ректор после очередной неудачи. — Тень Творца не терпит насилия. Она хочет партнёрства.

— Она хочет сожрать меня, — возразила я.

— И это тоже, — усмехнулся он. — Но если ты покажешь слабость — она сожрёт. Если покажешь только силу — взбунтуется. Нужен баланс.

— Легко сказать.

— Никто не говорил, что будет легко, — он взял меня за руку. — Попробуем ещё раз.

Я закрыла глаза. Тьма пульсировала внутри — чёрная, холодная, голодная.

— Иди ко мне, — позвала я мысленно.

Тьма потянулась. Я чувствовала её — как зверя, который принюхивается, решает, доверять или нападать.

— Я не враг, — сказала я. — Я — дом. Твой дом.

Тьма замерла. А потом — втянулась обратно. Не вырвалась — втянулась. Сама. Добровольно.

Я открыла глаза.

— Получилось? — спросила я.

— Получилось, — ректор кивнул. — Ты сделала первый шаг.

— Опять первый?

— Последний первый, — он усмехнулся. — Остальное — практика.

Ночью я не спала.

Сидела на подоконнике в своей комнате, смотрела на луну и думала.

Кассиан, Рейго, Микаэль — они спали. Я чувствовала их через связь. Тёплое, горячее и холодное — три огня в моей груди.

Ректор — не спал. Я знала. Он стоял в Зале Теней и смотрел на звёзды. Я чувствовала и его — но по-другому. Не как связь. Как присутствие.

— Ты не спишь, — сказал голос за спиной.

Я обернулась. Микаэль.

— Не могу, — ответила я.

— Боишься?

— Немного.

Он сел рядом. Холодный, бледный, с красными глазами, которые светились в темноте.

— Чего?

— Себя, — честно ответила я. — Той, кем становлюсь.

— Ты становишься сильной, — он взял меня за руку. — Это страшно только для тех, кто привык к слабости.

— Ты привык к слабости?

— Я привык к контролю, — он усмехнулся. — А ты вырываешь его из моих рук.

— Это плохо?

— Это хорошо, — он сжал мои пальцы. — Я устал контролировать. Иногда хочется, чтобы кто-то другой взял на себя ответственность.

— Я возьму, — сказала я. — На себя и на всех вас.

— Знаю, — он поцеловал меня в висок. — Поэтому мы здесь.

На четвёртый день тренировок случилось то, чего я не ждала.

Мы с ректором стояли в Зале Теней. Я призывала тень, училась сворачивать её в кокон вокруг себя.

— Защита, — командовал он. — Представь, что ты в центре, а тьма — стена.

Я представила. Тень послушалась — обвила меня, закрыла со всех сторон.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь атака.

Я развернула тень в кнут. Взмахнула — и в этот момент дверь Зала распахнулась.

Внутрь влетело что-то чёрное. Не человек. Не тень. Нечто среднее.

— Вестник, — сказал ректор.

— Чей?

— Творца, — он шагнул вперёд, заслоняя меня собой.

Вестник замер в воздухе. У него не было лица — только пустота. Чёрная, бездонная, пульсирующая.

— Элиана, — сказал он голосом, похожим на ветер. — Ты приняла тьму. Ты приняла троих. Теперь ты готова.

— К чему? — спросила я.

— К встрече, — он протянул ко мне руку — чёрную, прозрачную, холодную. — Творец зовёт тебя.

— Я не пойду.

— Он не спрашивает, — вестник шагнул ближе.

Ректор выбросил вперёд руку — серебряный свет ударил в вестника, отбросил к стене.

— Она не пойдёт, — сказал он. — Передай своему хозяину: она моя ученица.

— Она — его, — вестник поднялся. — Все вы — его. Тьма была до вас. Тьма будет после.

Он исчез. Растворился в воздухе, оставив после себя запах озона и страха.

Я стояла,