Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Она не может быть голой рядом с кем-то другим! Не может!!

Но это так, вашу ж мать!..

Волосы перекинуты на одно плечо и закрывают грудь. А вот грудь парня видно отчетливо. Накачанный тип, холеный, смазливый. И он с обожанием смотрит на нее…

Я чувствую крошки зубной эмали на языке. Швыряю телефон Купидонову в грудь.

– Эй! Полегче! Я хотел как лучше.

Лучше? О нет. Лучше уже никогда не будет! Мне плохо. Мне звездец!

Стиснув челюсти, врываюсь в кабинет русского. Как раз раздается звонок, но мне плевать. Подхожу к последней парте, молча сгребаю учебник и тетрадь Алины и зашвыриваю их в ее рюкзак. Закинув его за спину, выхожу из класса.

Мне плевать, была ли в кабинете училка.

– Егор! – Алина догоняет меня в коридоре.

Разворачиваюсь к ней и прошиваю взглядом. Ком в горле мешает говорить, поэтому я просто смотрю ей в глаза. Подбородок Алины дрожит. Видимо, мой взгляд пугает.

– Идем. – Беру ее за руку и тяну за собой по коридору.

Алина сопротивляется, упираясь ногами в пол.

– Что происходит? Егор!

Я молчу.

– Егор, объясни, пожалуйста!

Сильнее сжимаю зубы.

Свернув в левое крыло, пинаю все двери по очереди. И плевать, что за одной из них идет урок. Когда нахожу свободный класс, затаскиваю Алину внутрь и скидываю оба рюкзака на пол.

– Егор, ты меня пугаешь… – шепчет она.

Схватив ее за талию, рывком сажаю на парту. Протиснувшись между ног, прижимаюсь к ней всем телом. Алина начинает дрожать. Ее ошеломленный взгляд не отрывается от моих глаз.

– Егор?

– Просто заткнись… – цежу, почти не разжимая челюсти.

Положив руку на затылок, притягиваю Алину ближе и, поймав ртом ее испуганный возглас, жестко впиваюсь в губы.

19

Алина

Я ничего не понимаю. Егор так груб. Его рот буквально пожирает мой. Рука на затылке – словно стальные оковы. Пальцы второй больно вдавливаются в спину. Его крепкое накачанное тело способно меня раздавить, и я уже задыхаюсь от нехватки воздуха.

– М-м… Егор!.. – пытаюсь что-то сказать, но выходит только невнятное мычание.

Гроз не обращает на него никакого внимания, но, видимо, все же осознает, что делает мне больно. Его поцелуй вдруг становится другим. Напористым, но не пугающим. Горячим, влажным, глубоким…

Видит бог, я не понимаю этого парня… Хотя очень хочу понять!

Мое тело снова начинает жить отдельно от сознания. И если разум испуганно вопит, что есть какой-то подвох в действиях Гроза, то тело уже расслабилось и сдалось.

Я отвечаю на поцелуй. Черт возьми! Я отвечаю на этот сумасшедший поцелуй! А когда его руки перемещаются на щеки и большие пальцы принимаются поглаживать их, из меня вырывается тихий всхлип. Бабочки внизу живота бешено бьют крыльями. Мурашки бегут по позвоночнику.

Это все неправильно! Мы ушли с урока. Ведем себя непристойно! Но рядом с Егором мне плевать на правила.

Обвиваю руками его шею и притягиваю к себе. Егор на секунду тормозит, давая нам обоим глотнуть немного воздуха, а потом снова впивается в мои губы. Его руки скользят вниз, на бедра, сжимают их сквозь джинсы. Егор заставляет обвить себя ногами и прижимается ко мне еще теснее.

Я чувствую его нестерпимо остро. Почти до испуганного обморока. Его руки возвращаются к моей талии, и я слишком поздно понимаю, что мой свитер ползет наверх. Кожа покрывается мурашками от прохладного воздуха.

Я отстраняюсь от Егора.

– Что ты…

Но договорить не успеваю. Егор резко срывает с меня свитер и отбрасывает в сторону. Его взгляд пылает… ненавистью! Теперь я отчетливо считываю это.

Егор вновь хватает меня за затылок и притягивает к себе. Встретив сопротивление, начинает целовать силой, прикусывая губы, шею и плечи. Кажется, он не остановится, даже если я начну кричать и звать на помощь.

Что с ним такое? Господи! Что происходит?

Из моих глаз катятся слезы. Осознание того, чего именно Егор добивается, до боли сжимает горло. Изо всех сил давлю руками в его грудь, отталкивая.

– Отпусти… отпусти!

Егор наконец отстраняется и смотрит на меня сверху вниз. Его руки опускаются на мои плечи. Яростный взгляд прикован к моим влажным глазам.

– В чем дело? – хрипит Гроз. – Со мной ты будешь и дальше играть в недотрогу?

– Я… Я…

Хочется сказать: «Я не играю», но слов просто нет. Я буквально онемела от ужаса.

– Да брось, мышка! – хмыкает он. – Почему бы тебе не дать мне то, чего я так хочу, м-м? Я ведь и заплатить могу. Скажи сколько.

Поверить не могу, что он только что это сказал!

Стиснув зубы, снова толкаю Егора в грудь. Он делает шаг назад. Нервно посмеиваясь, проводит ладонью по волосам. Его грудь судорожно вздымается и опускается от неровного дыхания. Взгляд горит безумием.

Скрестив руки на груди в надежде прикрыть лифчик, я молча смотрю на него. Даже не пытаюсь сдерживать слезы. Зачем? Пусть видит, что со мной делает. Пусть понимает, как мне больно.

– Я так понял, мне ты не дашь? – с ненавистью рычит Егор.

Я молчу.

– Ну ок. Видимо, рожей не вышел, – разводит Егор руками. Он медленно подходит к нашим рюкзакам, валяющимся возле двери, и поднимает свой. Забросив его на плечо, берется за дверную ручку.

Я шепчу ему в спину:

– За что?

– За предательство, – бросает Егор, не оборачиваясь, и бьет кулаком в дверной косяк с такой силой, что стена вибрирует. Он упирается лбом в дверь и долго, очень долго стоит неподвижно. – Ты разрушаешь меня, мышь, – мрачно произносит он, наконец обернувшись. – Я так больше не могу.

После чего Егор выходит за дверь, очень медленно и аккуратно закрыв ее за собой.

Я сползаю на пол, поднимаю свитер, натягиваю его, с трудом попадая в рукава. Руки дрожат, зубы отбивают дробь.

«За предательство…»

Значит, все было игрой. Егор меня не простил, а просто притворялся, чтобы позже ударить побольнее.

Я не буду плакать. Нет, больше не буду.

И я не плачу. Я просто вою, зажав рот ладонью в надежде, что никто этого не услышит.

Так проходит целый урок. Со звонком я выхожу из кабинета и иду в туалет. Тщательно смываю размазанную по лицу тушь, собираю волосы в хвост. Мрачно глядя в зеркало прямо в свои глаза, клянусь самой себе, что это последние слезы, которые я потратила на Егора Грозного. Никогда больше я себе этого не позволю.

Всю перемену провожу в туалете, приводя себя в порядок, а со звонком иду на следующий урок. Зайдя