Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Баба Валя возвращается на кухню. Вроде бы собралась мыть посуду, но опять залипает на сериале. Находясь в некой прострации, она машет на дверь кухни.

– Сейчас Алина тебя позовет.

Но я уже выхожу в прихожую. И успеваю застать момент, когда Алина залетает в комнату. Но запереться она не успевает. Я врываюсь следом.

Снова попалась, черт возьми! Эта игра мне никогда не надоест.

– Егор… Что ты задумал? – Она опасливо пятится к окну, пока я медленно наступаю. – Помни про мою бабушку. Я ее позову, если что.

Словно по команде, телик на кухне начинает звучать громче. Я усмехаюсь.

– Уверена, что она тебя услышит?

Нахмурившись, Алина поджимает губы. И тут я обращаю внимание на ее вид. Одежда, макияж. Похоже, карьера модельки процветает.

Видимо, и сегодня не получится по-хорошему. Потому что ни при каких обстоятельствах я не желаю видеть ее в этой профессии. Это слишком сильно напоминает об этой мрази – ее сестре.

В два широких шага преодолеваю расстояние между нами. Обхватываю ладонями лицо Алины, чем явно ее пугаю.

– Что ты?..

Задать вопрос она не успевает. Потому что все, чего я так хочу, находится слишком близко. Невозможно отказаться от притяжения. Невозможно игнорировать эти импульсы.

Я прижимаюсь к ее губам и замираю, задыхаясь от нетерпения. Глажу ее щеки, не сводя взгляда с ее глаз цвета шоколада.

Алина не двигается. Не отталкивает, но и не целует в ответ. Она начинает дрожать. Неторопливо раскрываю ее рот языком и углубляю поцелуй.

Давай же… Ответь мне. Ответь! Я сейчас сдохну, если ты не ответишь!

17

Алина

Два дня назад он говорил, что ненавидит меня и обнимал Жанну. Отвечал на ее флирт, уединялся с ней. А сегодня пришел ко мне домой и целует меня.

Как во всем этом разобраться?

Поцелуй с Егором – это как под каток попасть. Нет ни единого шанса уцелеть! Но я шагаю под этот каток, отключив и здравый смысл, и логику.

Его язык осторожно касается моего, и тихий стон невольно вырывается из моей груди. Я вторю движениям его рта. Наши языки кружат, словно в танце.

Мне кажется, я сейчас потеряю сознание…

Егор сильнее притягивает мою голову и вжимается так, что мы оба начинаем задыхаться. Но не прерываем поцелуй. Одной рукой он гладит мою щеку, второй обхватывает талию и медленно поднимает меня. Чувствую себя пушинкой, не касаясь больше ногами пола. Егор бережно держит меня на весу, прижимая к своей груди. Я нерешительно обвиваю руками его шею.

Время словно останавливается. Прошлого нет, а будущее такое туманное, что не имеет сейчас никакого значения. У нас есть только этот миг. Кажется, война наконец-то закончилась, и мы оба уцелели.

– Алина!

Мое поплывшее сознание с трудом реагирует на голос бабушки и стук в дверь. Я отпрыгиваю от Егора, делая судорожный вдох.

Господи боже!

Встречаюсь глазами с бабушкой, заглянувшей в комнату.

– Да? Да, бабуль!

Возможно, она все видела. Какой ужас!

– Ты не обедала. – Бабушка открывает дверь шире. Взгляд у нее недовольный, по-моему, даже возмущенный. – Давай супа вам погрею?

– Не нужно. Мы сейчас проект доделаем, и Егор уйдет.

– Ну как хотите.

Она уходит, оставляя дверь открытой. Тревожный знак. Видимо, не доверяет мне. Или Грозу.

Переведя дух, смотрю на Егора. А он… Сияя довольной улыбкой, он развалился на моем стуле и не сводит с меня своих красивых глаз. Его взгляд весьма красноречив. Егору явно нравится то, что было только что между нами. Он словно кайфует, видя мое смущение и неловкость.

– Баба Валя даже телик убавила, – ухмыляется Гроз. – Похоже, наши отношения намного интереснее, чем сериал.

Я бы посмеялась над этой шуткой, только вот серьезный разговор с бабушкой ждет меня, а не его.

– Давай просто делать проект, ладно?

Набравшись решимости, подхожу к столу и включаю ноутбук. Егор ловит меня за руку и тянет к себе на колени. Шансов вырваться просто нет. Через мгновение я прижата спиной к его широкой груди.

– Ты можешь ничего не делать, – говорит он, опаляя дыханием мою шею. – Просто расслабься.

Расслабиться? Но как?

– Егор… Моя бабушка…

– Думаю, она все отлично понимает. Мы взрослые люди. Вряд ли наша поза вызовет порицание с ее стороны.

Ох… Еще как вызовет. Меня она взрослой не считает.

– Егор, я все же сяду на другой стул, – слабо вырываюсь я.

– Не сядешь. – Он сильнее стискивает меня в объятиях.

Ноутбук загружается, Егор берет мышку, а второй рукой продолжает обнимать меня. Я чувствую, как часто он дышит. Его губы касаются моей шеи, медленно скользят за ухо. Волна мурашек скатывается по спине.

– Такая вкусная… м-м-м… – хрипло шепчет он, нежно прикусывая мою кожу.

Ничего интимнее со мной в жизни не происходило. Я не знаю, как себя вести.

– Файл здесь, да? – спрашивает он вдруг вполне будничным тоном, кликая по папке под названием «Проект».

Я могу лишь кивнуть. Все слова застревают в горле.

Но поговорить нам очень-очень нужно. Ведь так нельзя. Сегодня он меня целует, а завтра все снова может вернуться на круги своя. От Гроза можно ждать чего угодно.

Отпустив меня, Егор придвигает ноутбук ближе и начинает печатать. Я мало что понимаю, а он вроде бы четко знает, как нужно закончить проект.

Тем временем его губы продолжают путешествовать по моей шее, спускаются к плечу. Зубами он тянет за футболку, немного оголяя плечо, и прижимается к открывшемуся участку губами. И не отрывается при этом от компьютера.

Расслабиться, да? Как с ним можно расслабиться? С этим парнем нужно держать ухо востро, учитывая то, как он действует на мое тело. А то, что он делает с моей волей, вообще не поддается никакому разумному объяснению.

Мне страшно. И боже… Мне так хорошо!

– Ты прочтешь? Или доверишься мне? – в его тоне слышится насмешка.

Я откашливаюсь.

– Да, прочту.

Бегаю глазами по строчкам. Определение любви… Любовь граничит с ненавистью… Влияние родительского воспитания на способность любить. И, наконец, – как видят эту самую любовь старшеклассники. То есть мы.

Последний раздел не заполнен.

– Это я оставлю тебе, – говорит Егор и нежно целует мою скулу. – Хочу понять, что же для тебя любовь.

А я хочу понять, что такое любовь для Егора. Но почему-то молчу.

– Хорошо, я напишу. Только мне нужно немного подумать.

– А ты не думай, кареглазка. Пиши, как чувствуешь.

Это так сложно…

Что для меня любовь?