Опальная жена. Хозяйка Северных земель - Ирина Манаева

— Я, — мужской голос, — я заявляю свои права на лекарку.

Глава 40

Вскидываю голову, пытаясь понять, кто это сказал, и взгляд цепляется за движение слева. Из тени между колоннами выходит Эрвейн. Косматый, неопрятный, с вечной угрюмой складкой между бровями. Волосы тёмные, спутанные, будто он никогда не утруждает себя расчёской, куртка застёгнута кое-как, плечи широкие, осанка тяжёлая. Он некрасив ни капли, и даже Ночь Выбора на него не повлияла. Когда остальные старались показаться во всей красе, он продолжал оставаться собой и ничего не делал. Скорее суров и неудобен для взгляда, как скала, о которую больно удариться, и слишком стар. Вспоминаю, как он касался меня в домике, и пробегает озноб.

Неужели, нет в Крепе кого-то, кто мне не был хотя бы противен?

Но я требую от себя благодарности, потому что вызвался нелюдим только после слов Хольц, а это значит, что не имел на меня видов.

Лаэрд хохочет громко, откровенно, с наслаждением, будто только что получил лучший подарок за вечер.

— Это что ещё за… — он даже не договаривает, окидывая Эрвейна взглядом с ног до головы. — Вы серьёзно? Даже блондин на его фоне смотрится, как эрд.

Смех подхватывают несколько голосов, но он быстро глохнет, потому что Хольц поднимает руку.

— Я требую уважения, — произносит она отчётливо. Голос не повышается, в этом нет необходимости, все прекрасно знают, как она может усмирить. — Да, здесь ссыльные, — продолжает Тиэррис, медленно переводя взгляд с одного лица на другое, пока не останавливается на Торвелле. — И у нас нет слуг, которые напомадят и потрут спину, — камень в огород снобов. — Но от этого драконы не перестали быть солнцерождёнными. И если бы не они, если бы не их работа, — она делает паузу, — Варруген уже давно загнулся бы под собственным величием.

Лаэрд перестаёт смеяться. Его улыбка застывает, становится натянутой.

— Эрвейн Блаквуд, — произносит Хольц гордо, и имя звучит, как удар колокола, — из старинного рода драконов.

Зал застыл в ожидании, вечер становится всё интереснее, а когда я переступала порог Крепа, даже не могла предположить, что стану чьей-то ставкой.

— Ровня, — добавляет альта и чуть наклоняет голову, глядя прямо на Торвелла. — ДОРОГОЙ эрд Торвелл.

Слово выделено намеренно, как шпилька, воткнутая под рёбра.

Встречаюсь глазами с Эрвейном. Он не улыбается, не торжествует, не играет на публику, а стоит прямо и спокойно. Наше знакомство не было очень приятным, но тем не менее он выступил против Торвелла.

Лаэрд медленно переводит взгляд на меня, потом обратно на Эрвейна. В его глазах ярость, недоверие и что-то ещё опасное. Он явно не ожидал такого хода.

— Ты понимаешь, во что лезешь? — цедит он. — Это МОЯ жена.

— Понимаю, — отвечает Эрвейн глухо. — Лучше, чем ты думаешь.

Хольц делает шаг вперёд, становясь между нами.

— Итак, — подводит она итог, — у нас есть два эрда. Закон соблюдён.

Она поворачивается ко мне.

— Теперь выбор действительно за тобой, Мейя.

И на этот раз по-настоящему.

Торвелл буравит меня взглядом, будто пытается прожечь насквозь. В нём ярость хищника, у которого уводят добычу из-под носа, и холодная уверенность человека, привыкшего, что мир гнётся под него. Он ждёт, давит, напоминает собой о долгах, клятвах, фамилии, браке, который для него — право собственности.

Я делаю вдох и шаг вперёд. Спускаюсь с помоста медленно, чувствуя, как подрагивают колени, как сотни взглядов следят за каждым движением. Иду туда, где стоит Эрвейн. Он не протягивает руку, не делает ни шага навстречу — просто ждёт, пока я остановлюсь рядом с ним.

Зал разражается аплодисментами, словно мы одна команда и только что одержали победу. Она принадлежит не Хольц или мне, она принадлежит всем, кто имеет причастность к Крепу.

— Не расстраивайтесь, эрд Торвелл, — вставляет Хольц, и в её голосе звучит откровенное удовольствие. — Здесь много женщин.

По залу прокатываются негромкие, но отчётливые смешки.

Конечно, он не опустится до того, чтобы взять в свою постель ссыльную. Не сегодня, не при всех, никогда. Лаэрд проиграл, и ему остаётся лишь ждать утра, а я рассчитываю, что за это время альта что-то придумает.

Ночь Выбора продолжается. Севир больше не смотрит в мою сторону. Он делает вид, что всё это его не касается, и выбирает какую-то незнакомую мне девушку: темноволосую и неимоверно счастливую рядом с ним. Надежда Кайры, что второй после меня будет она, рассыпается в дым. И она с ненавистью смотрит на какого-то мужчину, выбравшего её, потому что не имеет права ему отказать.

Пары уходят одна за другой. Зал редеет, шум стихает, воздух становится свободнее. Ночь, ещё недавно гудевшая ожиданием, начинает расходиться по коридорам.

Хольц поднимается в последний раз.

— Ритуалы завершены, — объявляет она. — Отправляйтесь по комнатам. Пусть вечер будет приятным. А завтра, — добавляет она, — у всех выходной.

Эрвейн просто разворачивается и уходит, не говоря ни слова, даже не сразу замечаю это. Лишь, обернувшись, понимаю, что он уже у дверей, а потому торопливо спешу за ним.

— Для вас эрд мы тоже выделим комнату, — последнее, что я слышу от Хольц, — я сама провожу вас.

Глава 41

Люди расходятся волнами. Сначала шумно переговариваясь, смеясь, желая друг за другу хорошего вечера, потом всё тише. Шаги расползаются по коридорам, двери хлопают, свет от магических шаров пульсирует, расползается по стенам в причудливых очертаниях. Креп вдыхает Ночь Выбора, переваривает её, разгоняет страсть по комнатам.

Я иду следом за широкой спиной Эрвейна, который даже не оборачивается и не замедляет шага, будто я просто тень, случайно пристёгнутая к его выбору.

Чем дальше от зала, тем отчётливее накатывает ощущение неловкости. Он сделал своё: выступил, прикрыл, вытащил у Торвелла. А дальше? Ничего не обещал, ничего не просил. Выходит, я ему и не нужна.

Не лучший из партнёров, конечно, — подливает масла в огонь Ашкай, — но по сравнению с твоим бывшим почти находка. Хотя бы не попытается тебя убить, что немаловажно. Но вообще, надо было не кочевряжится и сразу выбирать блондина. С ним тебе было бы куда комфортнее и…

«Заткнись».

Довольно грубо для эфы.

«И бестактно для фамильяра».

На очередном повороте останавливаюсь. Коридор здесь уже почти пустой, свет тусклее, отличный шанс пройти незамеченной к себе и там закрыться до утра.

Смотрю на спину впереди ещё пару секунд и разворачиваюсь, чтобы сбежать, но как только делаю шаг, доносится:

— Далеко собралась?

Голос звучит низко и неожиданно близко. Вздрагиваю и резко оборачиваюсь.