Там, где встречаются приливы и гром - Лина Казак

— Знаешь, по ночам я представляла это тысячи раз. Когда лежала рядом с тобой под твоим приливским плащом, — шепчу я, касаясь губами его солоноватой кожи. — Что ты протянешь руку и коснешься меня. Попробуешь. Возьмешь меня.

Зев издает звук, будто умирает.

Через несколько минут мы оказываемся в лагере, и Зев опускает меня на землю. Я растягиваюсь на одеяле, широко расставив ноги в немом приглашении. Его темный взгляд подернут дымкой, когда он смотрит на меня сверху вниз, и я слышу, как звякает пряжка ремня.

— Лицом вниз, малышка, — его голос хриплый от сдерживаемого рыка.

Я переворачиваюсь на живот, прижимаясь щекой к одеялу, и опираюсь на предплечья, задрав бедра.

— Так, Зев?

— Да, — стонет он. — Именно так.

А затем он наваливается на меня сверху.

Это кажется настолько безумно правильным, что я едва не плачу. Громкий, прерывистый стон срывается с моих губ.

Я возбуждена.

Я готова.

Его руки гладят меня по волосам, скользят вниз по спине, очерчивают бока. Я ерзаю под ним в предвкушении.

— Зев. — Его имя звучит как молитва, как мольба.

Его пальцы чертят линии по моим рукам, и я тянусь назад, отчаянно желая коснуться его. Он перехватывает мои запястья своей большой ладонью, его горячее дыхание обжигает ухо.

— Ты сводишь меня с ума, Майя, — рычит он. Он выплевывает мое имя, как проклятие.

И тут его тяжесть исчезает.

Я пытаюсь потянуться за ним, но не могу пошевелить руками.

— Что…

Он плотно связывает мои лодыжки веревкой.

— Зев, что ты творишь? — огрызаюсь я. Я извиваюсь на земле и ухитряюсь перевернуться лицом к нему.

Он — настоящая гора ярости, грудь вздымается, мышцы напряжены, глаза мечут искры.

— Я просто мужчина, Майя. Мое терпение не бесконечно, — говорит он низким, сердитым голосом. — Ты не скажешь больше ни слова. Ты не издашь ни звука. Ты будешь спать. Да помогут мне небеса, не заставляй меня затыкать тебе рот.

Слезы щиплют глаза. Я хочу кричать. Он такой эгоистичный, будь он проклят приливами.

Я могу убедить его. Я должна убедить его. Он на грани, я это чувствую.

— Я девственница, Зев, — шепчу я хрипло. — Ты можешь быть первым, кто…

Болезненный, утробный рык вырывается из его горла. Он делает шаг ко мне и с яростью отрывает полоску ткани от одеяла. С безумными глазами, но бережно, он прокладывает ткань мне между зубов и завязывает узел за головой. Его пальцы дрожат. Слишком туго, потом слишком слабо, потом снова слишком туго. Он тихо ругается себе под нос.

— Прости, — говорит он, когда все закончено, проводя рукой по волосам.

Слезы текут по моим щекам, а он лишь укрывает меня плащом и тяжело сглатывает — раз, другой, — а затем встает и садится в нескольких шагах от меня.

Я засыпаю связанная и с кляпом во рту, отвергнутая и пылающая от желания, пульсирующего в венах.

Глава 20



Я в своей спальне в Тундрейне — ледяные белые стены, тяжелые меха, наброшенные на разгоряченное тело. Тело, скованное ноющей, невыносимой болью. Прерывистый стон срывается с моих губ.

Я не одна.

Ощущение щетины на моих бедрах, мозолистые руки разводят ноги.

Горячие поцелуи на еще более горячей коже. Ловкий, ищущий язык.

Быстрое движение в смазке — слишком мягко, слишком легко. Мне нужно больше.

Я выгибаюсь, и в холодных покоях раздается отчаянный стон.

Тихий, порочный смешок. Еще один сладострастный поцелуй.

— Этого ты хочешь, малышка? — хрипит голос, грубый, как гравий, и я знаю, просто знаю, что он пахнет дымом и хвоей.

Обжигающий след поцелуев поднимается по животу, между грудей, зубы слегка прикусывают кожу там, где бьется пульс.

Теплое дыхание обдает шею, пальцы скользят по вздымающимся ребрам.

Слишком мало. Слишком много. Недостаточно.

Все, что я знаю: я пуста. Эту пустоту нужно наполнить..

Мускулистые руки упираются по обе стороны от моей головы, грозовые серые глаза темнеют от желания.

— Скажи это, Майя, — приказывает он, касаясь носом моего носа.

Я скажу все, что он захочет. Сделаю все, что он потребует.

— Зев. — Его имя — мольба, молитва. — Зев, пожалуйста.

Развратная. Отчаянная.

Его тяжесть давит, накрывая меня — он твердый там, где я мягкая, и я готова, я…

Солнечный свет согревает лицо, прогоняя остатки блаженного сна. Я ворочаюсь и тру бедра друг о друга, между ними собралось неприятно много влаги. Смутный сон всплывает в памяти, и лицо вспыхивает еще сильнее.

Я пытаюсь сесть, но не могу. Во рту мучительно сухо.

Я связана.

— Что… — Мой голос хриплый, надтреснутый, словно я наглоталась битого стекла. Я пытаюсь пошевелиться, но не могу из-за того, что руки стянуты за спиной. Осознание приходит медленно, а следом — гнев. — Развяжи меня немедленно!

— Пришла в себя? — спрашивает Зевейр, в его тоне слышится сдержанное веселье. Он сидит в нескольких футах и внимательно наблюдает за мной.

Я уже готова проклясть его и всех его предков, как вдруг взгляд цепляется за его шею — темные красные отметины, резко выделяющиеся на коже.

Те самые, что я оставила, впиваясь в него губами и зубами.

События прошлой ночи обрушиваются на меня с силой цунами.

Приливы, утопите меня. Приливы, унесите меня в холодные, безжалостные глубины. Приливы, затопите мои легкие и сделайте меня своей.

Это было бы милосердием.

Лицо горит от унижения.

То, что я делала… То, что я говорила.

— Я приму твое красное лицо за утвердительный ответ, — Зевейр подходит и развязывает ремень на моих запястьях, затем снимает веревку с лодыжек.

Его руки задерживаются, массируя кожу, чтобы восстановить кровообращение. В его сжатых челюстях застыло тихое напряжение, а глаза подернуты тенью, будто он вовсе не спал.

— Я убрал кляп, как только ты заснула, — поясняет он, и в голосе слышится извинение.

Я не могу встретиться с ним взглядом.

Молча встаю и завтракаю в тишине.

Приливы, как я теперь буду смотреть ему в глаза?

Если бы только с нами был маг земли. Он мог бы расколоть землю под моими ногами и позволить ей поглотить меня целиком. Может, попросить Зевейра испепелить меня молнией? Может, если постараюсь, я смогу остановить свое сердце? Или, если мы найдем ручей…

Зевейр прочищает горло, его веселые глаза задерживаются на моих пылающих румянцем щеках.

— Помнишь, я говорил, что уже делился силой? Это был один из моих солдат — могущественный маг земли. У нас заканчивалась еда, все запасы были на исходе. Обычно он мог вырастить целое поле — морковь, картофель, ягоды — готовое