Пепел желания - Клара Рутт

— После этого он ушел, — выдохнула я. — И если он не в вашем клане, то где?

— Где угодно. Он и прежде никогда не считался с мнением старейшин, всегда рвался на свободу.

Я кивнула:

— Это на него похоже. Но если так, то… — я понизила голос и сощурилась, приближаясь к девушке, — почему мои люди видели его вблизи Илмариса? В день, когда город атаковали змеи…

Рианон отпрянула. Торн напрягся, переводя внимательный взгляд с меня на нее и обратно. А это был принципиально важный вопрос, ради которого я и просила их задержаться. И, кажется, все это понимали.

— Не может быть… — Ее губы задрожали. — Не может быть, что он работает со старейшиной и не наведался ко мне…

Она закрыла рот ладошкой, Торн глянул на меня хмуро. Я только подтвердила:

— Согласна, милая Рианон. Даже для него это чересчур жестоко. Но если так, то… кто его нанял?

Ее огромные изумрудные глаза — в точности, как у брата — сверкнули холодно, но я и так знала, что ответа не будет: Рианон была такой же одинокой и брошенной женщиной, как и я. И значит, оставалось нам немногое: ей — по-прежнему ждать, мне — надеяться, что несмотря на приказ, он никогда не вернется.

Глава 11

Насчет платья Рианон оказалась права. Впрочем, и Луриан не был далек от истины. Я вышагнула из кареты гордая, уверенная и… практически голая. Сотканное из последней партии живого шелка и нитей пауков Лазоревой Тиши, платье меняло плотность от температуры тела: на холоде становилось непроницаемым, в жару — почти прозрачным. В Топях было жарко.

Влажный тяжелый воздух оседал на оголенные плечи и буквально давил к земле: нагота не спасала. Впрочем, вероятно, здесь уже были распрысканы кружащие голову экстракты болотных цветов. Но, справедливости ради, глубокий мыс декольте, уводящий к пупку, все же немного спасал от невыносимого пекла среди ночи. Что ж, такое могло быть только в Топях на ритуале поклонения Кровавому Шепоту.

Поймав немое восхищение и поклоны в пол то ли от смущения, то ли от восторга, я также окинула взглядом подданных: Торн был в облегающих штанах и открытой жилетке, обнажающей крепкое тело и сеть черных татуировок, Рианон рядом с ним прятала крепкую грудь, едва прикрытую атласным корсетом с шифоновыми вставками. Остальные уже ждали на пристани. Я кивнула своим:

— Идем.

Платье зашелестело, разрушая иллюзию полной наготы, а, отразив свет факелов, выстроенных вдоль берега, запестрело перламутровыми бликами. Но главное — при движении в нем становилось прохладнее.

На темном пространстве Топи, в свете взошедшей луны, я заметила силуэт плывущей ладьи: Луриан все-таки выторговал свой транспорт, но это также означало, что мы оставались последние.

Босые ноги вязли во влажной зыбучей почве, хрусталики браслетов на щиколотках слегка звенели при ходьбе, пояс из литой меди — знак примирения с Даркханом — приятно давил на бедра. Я вдохнула полной грудью без страха преждевременно потерять разум: я уверена в себе, моя видимая нагота — моя сила. А что под ней, увидит только тот, кому я позволю.

— Хрустальная владычица, — служители переправы — два полуобнаженных худых топейца поклонились мне в ноги. — Для вас готовы две ладьи. Кого прикажете отправить в Сердце Лианы первыми?

— Лорд Кассиан? — Я повернулась к мужчине. — Вы с Лисандрой готовы?

Они выглядели изящно: сотканное из серебряных нитей, платье Лисандры полностью обнажало грудь и спину, талию стягивал кожаный корсет, шею и плечи закрывал воротник-стойка из речного хрусталя, волосы были собраны в пучок, руки покрывали атласные перчатки без пальцев, но с острыми ногтями-накладками. Она смотрела безразлично и холодно, не реагируя даже на восторженный взгляд отца. Они присутствовали здесь впервые, поэтому, вероятно, Кассиан даже не ожидал увидеть дочь (да и меня тоже!) в таком виде.

Сам он оделся во фрак, сетчатую рубашку и черные шелковые штаны, опоясанные серебряным ремнем с пряжкой-драконом. Хотел угодить Карнаку?

Как бы то ни было, обменявшись оценивающими взглядами, они с Лисандрой заняли место в ладье, мы с Торном и Рианон остались ждать, когда их отправят. Воздух стал насыщеннее, далекие огни Сердца Лианы — ярче. С каждым следующим вдохом полная луна все больше наливалась красным.

Я застыла буквально на пару минут, закрыв глаза и прислушиваясь к своим ощущениям: жарко. Грудь немного давит тяжелый воздух, но это приятное томление: главное, что к утру у меня будет подписано мирное соглашение. И еще: я увижу Даркхана.

Робко нарушая гладь черного озера, мы отплыли вслед за ладьей Кассиана. Я заняла место на носу, чтобы видеть курс. Открытую спину приятно щекотал ветер, волосы чуть колыхались, поддаваясь его игре. Платье почти не ощущалось, и во влажных объятиях Топей я стала почти своей. Хорошо. Меньше подозрительных взглядов. Главное — держаться самой.

Ритуальный зал Поющих Топей встретил нас тьмой, приглушенным светом алых камней по периметру и запахами орхидей, перезрелых фруктов и чего-то сладковато-гнилого. Это был не замок, не дворец и, тем более, не крепость: Сердце Лианы представляло собой живой организм. Стены, сплетенные из тысяч алых лиан, пульсировали в такт зыбкой горячей почве, подогреваемой, по преданию, дыханием самого спящего под землей Улдроша.

Здесь не было берега: Топь переходила в зыбкую гладь черной воды, в которой отражались редкие огни и лица присутствующих.

Нас высадили прямо в воду. Ил обложил ступни, но я не смутилась: шагнула в распахнутые ворота, свитые из тех же гибких прутьев болотного растения, подала знак Торну и Рианон держаться рядом.

С потолка свисали гроздья Сердца Лианы — полупрозрачные, налитые светящимся нектаром, готовые лопнуть и обдать собравшихся дурманящей влагой. Мы сделали шаг, и двери захлопнулись. До начала церемонии оставались считанные минуты.

Я двинулась осторожно, как натянутая струна, приковывая взгляды, но в приглушенном свете даже не пытаясь различать силуэты смотрящих: и так знала, что все уже в сборе. Платье из жидкого хрусталя переливалось, искажая отражения. Мне и самой стало казаться, что я обнажена: воздух здесь был еще гуще — теплым и влажным, как дыхание страсти, что ткань с меня буквально стекала. Хрустальные осколки в моих волосах царапали плечи, но не время было замечать их. Тем более, что в зале было чему приковать мой взгляд. И, скорее всего, не только мой.

На возвышении в самом центре зала, в чаше из живого дерева, лежали двое. Хозяйка