Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева

— Госпожа, лекарь прибыл, — голос Марты раздался в дверях как раз вовремя, прерывая это затянувшееся, душное молчание.

В комнате вскоре уютно затрещала жаровня, разгоняя ледяные тени по углам. Котёнок, наевшись до отвала принесенными сливками, нашёл самый тёплый уголок у огня и свернулся там безмятежным клубочком, совершенно не подозревая, в чьей компании он находится.

Пожилой лекарь долго и сосредоточенно слушал пульс Каллума, затем осторожно приподнял пропитанную кровью одежду, чтобы осмотреть раны. Его седые брови хмурились всё сильнее, превращаясь в одну сплошную линию тревоги.

— Два сломанных ребра, осколки едва не пробили лёгкое. Чудовищная потеря крови, истощение, да ещё и ночной холод, впитавшийся в кости… Всё это вылилось в тяжелейшую горячку, которая пожирает его изнутри.

Старик погладил бороду и со вздохом покачал головой, глядя на пациента с профессиональным сочувствием.

— То, что он вообще дожил до утра с такими травмами, сохранив рассудок — истинное чудо. У него воля из закаленной стали. Я выпишу мази и сильнейшие отвары. Если он переживёт завтрашнюю ночь, не сгорев в этом пламени, значит, смерть отступила.

Я застыла у окна, и слова лекаря отозвались во мне странной пустотой. Я и не догадывалась, что Каллум настолько сильно искалечен. Наверное, потому, что в моей памяти он всегда был безумно могущественным, почти божественным существом, сокрушающим всё на своём пути одним движением брови. Я забыла, что он тоже сделан из уязвимой плоти и хрупких костей, что он тоже чувствует жгучую боль и может — о боги! — просто умереть, как обычный смертный.

Видеть его таким, раздавленным и беззащитным… В моём ожесточившемся, запертом на семь замков сердце впервые шевельнулось нечто похожее на смятение. Или это была просто жалость к поверженному врагу? Я подала Марте знак и тихо, но властно распорядилась: — Растопи ещё две жаровни, здесь должно быть тепло. Найди пару смышлёных и молчаливых слуг, пусть варят лекарства круглые сутки и дежурят здесь, не смыкая глаз. И… если он очнётся и заговорит, немедленно, в ту же секунду доложи мне.

Марта явно недоумевала, почему я так пекусь о каком-то «бродяге», но, увидев моё лицо, послушно кивнула.

Когда в комнате наконец стало тепло, а слуги закончили менять повязки и давать Каллуму лекарство, я почувствовала, что могу уйти со спокойной душой.

* * *

Каллум Рейн

Этой ночью тучи окончательно поглотили бледный серп луны, погружая мир в вязкую, чернильную тьму.

Я очнулся внезапно, словно от удара хлыста. Моя воля, закалённая годами изощрённых покушений, ядов в кубках и бесконечных политических кризисов, превратила мой сон в чуткую полудрему хищника. Она позволяла сохранять звериную бдительность и контролировать пространство вокруг, даже когда тело было разбито лихорадочной болезнью или разворочено тяжёлыми ранами.

Я медленно сел, превозмогая вспышку боли, от которой перед глазами на миг рассыпались кровавые искры. Склонив голову и прислушиваясь к биению своего израненного сердца, я сумел различить в густой, пахнущей горькими травами темноте, что повязки на моей груди чисты и пахнут свежестью, а вывихнутое запястье, багровое и опухшее до размеров приличной дыни, густо смазано дорогой мазью от отёков. Значит, я не зря изображал ледяную статую под пронизывающим ветром прошлой ночью. Ставка сыграла — я получил доступ в её крепость.

Пока я был в беспамятстве, за мной ухаживали на редкость тщательно, словно за породистым скакуном, а не за грязным рабом. Мне не нужно было гадать, чтобы понять — это исключительно её рук дело. Элара Валериус. Девушка, которая смотрит на меня с ужасом, но почему-то не может позволить мне просто сдохнуть в канаве.

Я поднял здоровую руку, медленно и ритмично сгибая пальцы. Ладонь, казалось, всё ещё хранила фантомное ощущение невероятно нежной, шелковистой кожи её запястья. В памяти, точно в разбитом зеркале, всплывали рваные обрывки лихорадочного бреда: я принял девчонку за очередного убийцу и едва не переломал ей кости, прижав к постели...

«Какая досада, — мелькнула в голове безумная мысль, — я ведь даже не успел насладиться выражением её лица в тот момент». Хорошо, что я не выдал свою истинную слабость и не пробормотал во сне лишнего. В этой игре проигрывает тот, кто первым открывает карты.

Поместье генерала — идеальное, почти неприступное убежище. Находиться рядом с этой странной юной леди куда удобнее, теплее и, что важнее, безопаснее, чем в гнилой, пропахшей мочой и смертью Обители Желаний. Я должен во что бы то ни стало найти способ здесь остаться. Стать необходимым, как воздух..

Однако прежде чем пустить корни в этом уютном гнезде, нужно было закончить одно крайне важное дело. Нейтан Рейн мёртв, его труп уже остыл, и люди из Императорского дворца рано или поздно начнут копать под Арену, вынюхивая тех, кто выжил. Я обязан подчистить абсолютно все следы, сжечь мосты и похоронить прошлое до того, как ищейки Алой Канцелярии явятся за ответами.

С этой мыслью в моих глазах, отражающих лишь тьму, промелькнула тень предвкушения. Опираясь дрожащими руками на стену, я сполз с кровати. Каждое движение стоило мне колоссальных усилий, но я бесшумно перешагнул через спящего на полу слугу — парень видел десятый сон и не проснулся бы, даже если бы я начал пытать его прямо здесь. Стараясь не попадаться на глаза регулярным патрулям гвардейцев, я, точно призрак, добрался до внешней стены и, превозмогая тошноту, перемахнул через неё. Ноги коснулись промёрзшей земли. Из горла вырвался едва слышный глухой стон, и я сплюнул на девственно-белую землю тяжелый сгусток тёмной, почти чёрной крови.

Не обращая внимания на пульсирующую боль в рёбрах, которая грозила обмороком, я хладнокровно вытер багровую нить в углу рта тыльной стороной ладони и поднёс пальцы к губам. Резкий, едва уловимый человеческим ухом свист разрезал ночную тишину. Послышался сухой шум крыльев, яростно рассекающих морозный воздух, и крупный серый сокол, промелькнув стальной молнией в тусклом лунном свете, уверенно опустился на мою руку, впиваясь когтями в рукав.

— Лети, мой вестник, — прошептал я. — Время жатвы пришло.

Серп луны медленно клонился к западу, Остерхольд спал в мёртвом, зловещем безмолвии, не подозревая, что история только что сделала крутой поворот.

Вскоре со стороны улицы Тишины, где располагалась Обитель Желаний, к небу потянулись густые, жирные струи едкого дыма. Огонь разгорался с невероятной скоростью, пожирая грехи и тайны, окрашивая заходящую луну в зловещий, кроваво-красный цвет. Город ещё не знал, что рассвет он встретит уже в другой эпохе.

* * *

Элара