После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

Но делало полезной.

Когда мы вышли из старой счетной, в коридоре уже ждал стражник из южного крыла.

— Леди Ровеннар, наместник требует вас в главный двор.

Тавриан повернулся первым.

— Требует?

Стражник сглотнул.

— Просит явиться. Срочно.

— По какому поводу? — спросила я.

— В крепость прибыл указ.

— От кого?

— От Совета. И письмо от лорда Астарина.

Вот и ответ.

Северьян получил мое письмо или его еще не успел получить. Но Дорн уже решил действовать.

— Идем, — сказала я.

Тавриан посмотрел на книгу в моей руке.

— Оставьте записи Миреаде.

— Нет.

— Если во дворе будет толпа, их могут вырвать.

— Значит, мне нужны свидетели, что я держала их при себе.

Он помолчал.

— Вы учитесь слишком быстро.

— Приходится.

Главный двор был полон людей.

Не случайно.

Туда согнали стражу, работников крепости, несколько кузнецов, кухонных служек, писцов. У дальней стены стоял Рагнар Дорн. Рядом с ним — казначей Ворс, двое людей Совета и посыльный в плаще дома Астарин.

На столе перед Дорном лежала раскрытая папка.

Он ждал меня.

Нет, не меня.

Публику.

Я спустилась по ступеням во двор.

Разговоры стихли не сразу. Сначала шепот побежал по людям, потом оборвался, когда вперед вышел Тавриан. Он не шел передо мной. Шел рядом, но на полшага позади. И это тоже заметили.

Дорн улыбнулся.

— Леди Ровеннар. Рад, что вы нашли время.

— Вы собрали двор. Было бы невежливо не прийти.

— Я собрал свидетелей, поскольку вопрос касается безопасности Армавира.

— Угроза в моей комнате тоже касалась безопасности Армавира. Но тогда свидетелей вы не собирали.

По двору прошел тихий шум.

Дорн не изменился в лице.

— Именно поэтому сейчас мы действуем открыто. Мне поступило распоряжение Совета о временном ограничении ваших полномочий до полной проверки состояния вашей магии.

Я остановилась в нескольких шагах от него.

— Моей магии?

— После ночных событий, незаконного проникновения в закрытую кузницу, обнаружения сырого драконита и сведений от лорда Астарина о возможной нестабильности брачной связи...

— Осторожнее, наместник.

Он приподнял бровь.

— Простите?

— Вы сейчас перечислили угрозу, которую подбросили мне в комнату, драконит, который ваш смотритель выдал со склада, и письмо моего бывшего мужа, который уже не имеет права распоряжаться моим телом. Осторожнее соединяйте эти вещи в обвинение. Во дворе много свидетелей.

Кто-то в толпе тихо кашлянул.

Дорн положил ладонь на папку.

— Совет требует передать печать Армавира на хранение наместнику до проверки.

Вот оно.

Не зерно.

Не склады.

Не метка.

Печать.

Все остальное было дорогой к ней.

Я почувствовала, как шкатулка в моей руке стала тяжелее.

И теплее.

— Нет, — сказала я.

Дорн будто ждал этого.

— Отказ будет расценен как неподчинение Совету.

— Пусть Совет сначала докажет, что имеет право забрать то, что сам передал при свидетелях.

— Ваше состояние вызывает сомнения.

— У кого? У мужчины, который вчера развелся со мной ради беременной любовницы? У Совета, чьи лекари пять лет давали мне пепельную настойку? Или у вас, наместник, после того как на складе нашли следы незаконной выдачи драконита?

Теперь шум стал громче.

Тавриан не остановил его.

Миреада стояла у боковой лестницы с копиями записей и смотрела на людей. Не на меня. На них. Она проверяла, что они слышат.

Дорн повысил голос:

— Леди Ровеннар, вы не понимаете последствий. Армавир не может зависеть от женщины, чья связь с драконьим домом нестабильна.

— А от наместника, чьи склады пустеют без подписей, может?

Ворс позади него побледнел.

Дорн сделал шаг вперед.

— Передайте печать.

Его люди тоже шагнули.

Тавриан сразу оказался ближе.

— Назад, — сказал он.

Дорн повернул к нему голову.

— Шарр, вы забываете, кому служите.

— Армавиру.

— Армавир под Советом.

— Армавир под старым законом.

Эти слова изменили двор.

Я почувствовала, как люди перестали просто смотреть. Они начали слушать иначе.

Дорн тоже почувствовал.

— Не играйте словами, — сказал он.

— Это не игра, — ответил Тавриан.

Я посмотрела на него.

И впервые поняла: старый закон был не просто историей, которой пугали приезжих. Он был оружием. Возможно, единственным, которого Дорн боялся всерьез.

— Что говорит старый закон? — спросила я громко.

Дорн резко посмотрел на меня.

— Не начинайте.

— Я спросила не вас.

Я повернулась к двору.

— Кто знает старый закон Армавира о печати?

Молчание.

Плотное.

Опасное.

Потом из толпы вышел Остромир Грант. Медленно, тяжело, как человек, которому не нужно торопиться, потому что его и так услышат.

— Я знаю.

Дорн скривился.

— Кузнец не толкует хартии.

— Зато ковал цепи для зала, где эти хартии лежат, — ответил Остромир. — И слышал их чаще, чем ты, Дорн.

В толпе кто-то одобрительно глухо хмыкнул.

Остромир встал рядом со мной, но не слишком близко. Не как защитник. Как свидетель.

— Старый закон говорит, что печать Армавира можно отнять у держателя до проверки только в трех случаях: если держатель бежал с островов, поднял оружие против островов или отказался от суда печи.

Дорн сжал губы.

Я повернулась к нему.

— Я не бежала. Оружия не поднимала. О суде печи мне никто не говорил.

— Потому что это древняя формальность, — сказал Дорн. — Она не применяется без решения Совета.

— Ложь, — сказал Тавриан.

Одно слово.

Во дворе стало совсем тихо.

Дорн побагровел.

— Повторите.

— Ложь. Старый закон Армавира выше распоряжения наместника в вопросах признания печати.

— Вы выступаете против Совета?

— Я выступаю за процедуру.

Теперь я поняла, почему Тавриан так осторожен. Он не бросался на стены. Он искал точку, где закон можно использовать против тех, кто привык им прикрываться.

Я подняла шкатулку.

— Тогда я требую старую процедуру.

Миреада резко подняла голову.

Дорн шагнул ко мне.

— Вы не понимаете, что требуете.

— Сегодня мне это говорят с завидным постоянством.

— Суд печи может убить.

— А пепельная настойка — медленнее, зато удобнее?

Он замолчал.

Люди услышали.

Я видела по лицам. Не все поняли, но слово “настойка” пошло по толпе, как искра по сухой пакле.

— Я требую, — сказала я громче, — чтобы Армавир сам решил, имею ли я право держать его печать. Не Северьян Астарин. Не Эрдан Тессар. Не наместник Дорн, чьи склады требуют проверки. Армавир.

Дорн смотрел на меня с такой