После измены дракона. Новая хозяйка Железного Армавира - Ангелина Сантос

— Идемте, — сказала я.

Тавриан шагнул между мной и выходом.

— Сначала печь нужно запечатать.

— Запечатывайте.

— Вы останетесь до конца.

— Почему?

— Потому что если она снова ответит на вас, я должен это видеть.

Я посмотрела на него.

— Вы уже видели достаточно, чтобы понять: я не управляю этим.

— Именно поэтому вы останетесь.

Он был прав.

Неприятно, но прав.

Я осталась у стены, пока Остромир и двое мастеров закрывали печь железными скобами, проверяли воздуховоды, убирали остатки синего угля из соседнего отсека и ставили на дверь временную печать кузнечного клана. Все делалось без спешки, но точно. Люди, которые привыкли работать с опасным огнем, не тратили движения на видимость.

Все это время я чувствовала жар под кожей.

Не сильный.

Достаточный, чтобы помнить: мое тело стало частью вопроса, на который Армавир ждал ответа.

Когда дверь кузницы закрыли, Остромир подошел ко мне.

— Запомни, девочка. Не давай никому с материка смотреть твою руку без свидетелей.

— Почему?

— Потому что если связь резали один раз, могут попробовать дорезать.

Я сжала левую руку.

— Это возможно?

— С нужным лекарем, нужной печатью и достаточно сильным драконом — многое возможно.

Северьян.

Я не хотела думать, что он знал.

Но уже не могла позволить себе верить, что он точно не знал.

Между незнанием и удобной слепотой разница есть. Только для жертвы она почти ничего не меняет.

Старая счетная находилась в восточном крыле, над бывшим залом сборщиков пошлины. Дверь туда открыли не сразу. Ключ нашелся у Миреады, но замок не поддавался, пока Тавриан не позвал старого сторожа с маслом и узким инструментом. Пыль на пороге была настоящей. Это мне понравилось. Значит, Дорн не успел подготовить комнату к нашему интересу.

Внутри пахло сухой бумагой, холодным камнем и мышами.

На полках стояли толстые книги, папки, связки листов, старые ящики с бирками. Никакого порядка, который любили в домах драконов. Но беспорядок не всегда означал хаос. Иногда он защищал лучше сейфа: важное терялось не от замка, а от количества ненужного.

Миреада сняла с полки первую книгу.

— Прошения по портовым перевозкам. Десять лет назад.

— Ищем женщин после разводов, лечения, сопровождения Совета, смерти в пути, упоминания меток.

Тавриан поставил на стол еще две книги.

— И фамилии драконьих домов.

— Астарин, Тессар, Верайн, Ортис, Далмир, — перечислила Миреада. — Начать с них?

— Да.

Я села за стол.

И мы начали читать.

Сначала попадались обычные записи. Поставка угля. Плата за ремонт дороги. Оплата лекарю за осмотр моряков. Перевозка вдовы с детьми на южный остров. Жалоба на крыс в зерновом складе.

Потом первая строка.

Леди Самира Керн, бывшая супруга дракона дома Ортис. Перевезена через Армавир по распоряжению Совета. Состояние: лихорадка после расторжения связи. Сопровождение: два лекаря.

Дата — восемь лет назад.

Миреада отложила книгу.

— Дом Ортис через два месяца объявил новую истинную.

Тавриан посмотрел на нее.

— Ты помнишь?

— Я веду крепость, Шарр. Мне приходится помнить чужие свадьбы, если после них растут налоги.

Я записала имя.

Самира Керн.

Следующая была через год.

Иветта Норс. Дом Далмир. Слабость женского огня. Перевод в северный лечебный приют. Расходы покрыты Советом.

Через три месяца дом Далмир получил наследника от новой истинной.

Потом еще.

Рейна Восс. Сопровождение закрыто. Опись личных вещей изъята.

Потом:

Мелисса Тарг. Лихорадка пепельного типа. Смерть в пути. Тело отправлено без вскрытия.

Я перестала чувствовать усталость.

Каждая запись была сухой. Никаких криков. Никакой крови на бумаге. Только имена, даты, расходы, сопровождение, отметки лекарей.

И именно поэтому становилось страшнее.

Жестокость, записанная как бухгалтерия, выглядела не случайной. Она выглядела системой.

— Сколько их? — спросила я.

Миреада молчала.

Тавриан закрыл одну книгу и взял другую.

— Пока не знаем.

— Нужно знать.

Я перевернула страницу и увидела фамилию, от которой пальцы сами остановились.

Ровеннар.

Не мое имя.

Другое.

Эльсина Ровеннар. Прибытие в Армавир с материка. Сопровождение: закрыто. Цель: передача в дом Нарвик. Примечание: линия требует сокрытия по решению Совета.

Я перечитала запись.

Один раз.

Второй.

Третий.

Эльсина.

Мою мать звали Эльсина.

В столице ее называли Эльсиной Ровеннар, дочерью мелкого южного рода. Она редко говорила о прошлом. Отец говорил, что ее семья погибла от болезни, когда она была молодой. Я никогда не сомневалась.

Дети не сомневаются в том, что взрослые произносят спокойным голосом.

— Что такое дом Нарвик? — спросила я.

Миреада побледнела.

Тавриан закрыл глаза на секунду.

Они знали.

Снова.

Внутри поднялась та самая холодная злость.

— Отвечайте.

Миреада села напротив меня.

— Нарвик — младшая ветвь старого королевского дома Армавира. Официально угасла двадцать шесть лет назад.

— Моя мать прибыла в Армавир?

— Судя по записи, да.

— Почему мне никто не говорил?

Тавриан ответил:

— Потому что такие сведения могли стоить жизни.

— Чьей? Моей? Или тем, кто решил распоряжаться моей кровью без меня?

Он не стал защищаться.

Это было умнее, чем оправдываться.

Я смотрела на запись и чувствовала, как старые стены вокруг будто стали ближе.

Моя мать знала?

Отец знал?

Северьян?

Совет?

Меня выдали за дракона дома Астарин не только потому, что Ровеннары были удобным союзом?

Что, если мой брак с Северианом был нужен, чтобы забрать не только приданое, но и кровь Армавира?

— Мне нужны все записи о моей матери, — сказала я.

— Их может не быть здесь, — произнесла Миреада.

— Значит, найдем там, где есть.

— Главный архив закрыт Дорном.

— Тогда у нас появилась еще одна причина его открыть.

Тавриан взял книгу и внимательно посмотрел на запись.

— Эту страницу нельзя оставлять здесь.

— Нет, — сказала я.

Он поднял взгляд.

— Нет?

— Если страница исчезнет, Дорн поймет, что мы нашли важное. Мы сделаем копию.

— Копию можно оспорить.

— А пропажу заметят быстрее. Миреада?

Она уже доставала чистый лист и перо.

— Сделаю две.

Я почти улыбнулась.

Миреада Корст нравилась мне все больше.

Мы работали еще час. Нашли семь имен женщин с похожими отметками. У всех — развод или признание ложной связи. У всех — лечение, лихорадка, перевозка, закрытое сопровождение. У трех позже в домах появлялись новые истинные с быстрыми беременностями. У двух — запись о смерти. У одной — пропажа в пути.

Я записывала имена и чувствовала, как моя собственная боль становится частью большего списка.

Это не