Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

Попытка встать превратилась в подвиг. Едва ноги коснулись пола – голова закружилась. Со стоном она рухнула обратно на подушки.

Дверь распахнулась. Дети ворвались в комнату.

– Матушка! – Катерина приложила ладонь ко лбу.

– Позвать доктора? – Кристиан метался у изголовья. – Так нельзя!

– Нет, не надо… – Слабый голос звучал привычно; она и раньше отказывалась от врача.

– Кажется, жара нет! – девочка засияла.

– Да, мне лучше… – Под одобрительные возгласы Софи снова попыталась сесть. – Хотела встать, но голова закружилась.

Дети бросились обнимать её с двух сторон.

– Не душите! – рассмеялась она, но действительно едва выдержала этот напор. Они тут же отстранились, усевшись на край кровати.

– Правда лучше?

– Вы поправились?

– Не совсем, – она слабо улыбнулась. – Но худшее позади.

– Мы так боялись, – призналась Катерина.

– В школу не ходили, – виновато потупился Кристиан.

Софи погладила их руки.

– Вы молодцы, прекрасно справились. Спасибо. И простите за беспокойство. Я напишу записку учителю… Но сначала – срочно письмо синьору Паганини! Катерина, принеси перо, бумагу и что-нибудь перекусить.

– Куриный бульон есть! – гордо объявил Кристиан.

– Как раз курицу нужно было приготовить, – улыбнулась дочь. – Принести вам, матушка?

– Да, милая! И чего-нибудь сладкого из кладовой. Может, мочёных фруктов…

– Сделаем шоколадный пудинг! – Катерина уже порхнула к двери.

Пока дети хлопотали на кухне, Софи написала извинения учителю Линдхорсту и черновик письма Паганини с просьбой о новой встрече. Кристиан вернулся с подносом, на котором красовались пудинг с грушами в форме сердца и дымящаяся супница.

– Надеемся, вам понравится. – Мальчик аккуратно поставил поднос ей на колени.

– Какие вы милые! – Софи умилённо посмотрела на скромный праздник. – Столько не съем. Пудинг разделим.

– На это мы и рассчитывали, – подмигнул Кристиан.

Катерина примчалась с ложками, и втроём они устроили пир на одеяле.

Первый кусочек пудинга заставил Софи закрыть глаза от наслаждения.

– М-м-м… Лучше моего!

Дети расправили плечи. С каждой ложкой силы возвращались, но даже еда утомляла. Отложив ложку, она снова взяла письмо Паганини – забыла поставить дату.

– Какой сегодня день?

– Четверг, третье апреля, – Кристиан с набитым пудингом ртом уточнил дату.

Софи опустила перо.

– Боже правый, значит, я пролежала пять дней?

Катерина кивнула, ставя пустую пиалу обратно на поднос.

– Мы несколько раз собирались позвать доктора, матушка, но вы всё твердили, что не надо.

Софи молча кивнула. Не потому что врач не требовался, а потому что платить ему было нечем. Гнетущая неизвестность сдавила грудь. Она глубоко вдохнула, пытаясь собрать мысли воедино.

– Детки, будьте добры, отнесите это письмо в Траттнерхоф. Передайте швейцару поклоны от фрау фон Савицкой и попросите вручить конверт синьору Паганини как можно скорее.

– Будет исполнено! – Кристиан уже доедал последние крошки.

Когда дети ушли, Софи в изнеможении откинулась на подушки.

– Как же это утомительно… – мелькнуло в голове перед тем, как глаза сами собой закрылись.

Громкий стук в дверь заставил её вздрогнуть.

– Неужели снова Майенхёфер? – Сил на него не было. Лучше проигнорировать.

Но стук не утихал. Софи с трудом приподнялась на локтях.

– Кто ещё может быть так настойчив?

Возможно, дети забыли ключ? Скрепя сердце она поднялась. Голова больше не кружилась, хотя ноги ещё дрожали. Накинув капот – на большее у Софи просто не было сил, – она спустилась вниз – обратный путь казался непреодолимым.

– И в каком же это виде ты днём встречаешь гостей? – Петер окинул её насмешливым взглядом с порога. – Чуть брат из дому – сразу распущенность!

Софи куталась в капот.

– Я была больна. Очень.

Наглость шурина уже не возмущала – он знал, что брат никогда не защитит свою жену. Весенний ветерок обдувал ноги. Солнце било в глаза, заставляя щуриться.

– Что привело тебя? – спросила она с холодной вежливостью, стараясь не вдыхать его мускусный запах. – Если не срочно, зайди в другой раз – я только сегодня впервые встала. О твоём брате новостей нет.

– Дело не терпит отлагательств. – Его сжатые губы не сулили ничего хорошего.

– Софи! Как я рада тебя видеть! – с другого берега улицы раздался голос Анны Рёберг. Соседка, сменив зимнюю шубу на вишнёвый безрукавный сак поверх жёлтого платья с вышивкой, уже спешила через дорогу. – Я так переживала!

– Мне уже гораздо лучше, – поспешно ответила Софи. – Познакомься – мой шурин Петер. Анна, откуда ты узнала о моей болезни?

– Закрытая мастерская – сразу поняла, что что-то не так. Твои дети прибегали за советом: как бульон варить, от лихорадки средство… Я им липовый цвет дала, уксусные компрессы показала. Каждый день приносила им горячее, вечером проверяла, как ты. Но ты в бреду была. Если б сегодня не полегчало – вызвала бы доктора вопреки твоей воле!

– Не знала, что ты так помогала… Спасибо! – Софи с умилением поняла, что детские кулинарные подвиги были слегка приукрашены.

– Дамы скоро распустят свой кофейный клуб? – Петер сложил руки, барабаня большими пальцами, и возвёл глаза к небу, словно ждал оттуда спасения.

Анна бросила на него неодобрительный взгляд, но промолчала.

– Простите, – Софи сделала шаг назад. – Мне нужно прилечь.

– Конечно! – Анна заторопилась. – Только хотела сказать – приходи с детьми на Пасху. Будет ягнёнок, хватит на всех. Тебе ведь ещё не до готовки, а раз Пауль в больнице…

– В больнице! – Петер фыркнул. – Хватит нести чушь! Мой брат в Башне безумцев!

Софи вспыхнула. Значит, правда раскрылась.

– Боже мой! – воскликнула Анна, широко раскрыв глаза. – Неужели это правда?

– Да, именно так, – ответил Петер, и Софи почувствовала на себе его ядовитый взгляд. – Или ты собираешься отрицать правду, дорогая невестка?

Софи смущённо покачала головой. Ноги вдруг стали ватными, и она едва не упала. Поспешно попрощавшись с потрясённой Анной, она прошла в мастерскую и опустилась на первый попавшийся табурет. Петер последовал за ней.

– Садись. – Тяжело дыша, она указала на второй табурет.

– Нет, спасибо. Я не задержусь. – Его голос был ледяным. – Ты мне должна объяснение. Не думай, что я поверю твоим лживым оправданиям.

– Я не хотела обманывать. При детях я не могла сказать правду, а последние пять дней провела в постели. – Она вытерла холодный пот со лба.

– Ты надеялась, что я уйду? Теперь я хочу знать всё.

Софи глубоко вздохнула. Слёзы застилали ей глаза.

– Твой брат давно пьёт и проигрывает наши деньги. Он в долгах. В конце концов он устроил скандал в трактире, крича, что за ним гонится дьявол. Больше я ничего не знаю. Как только окрепну, навещу его и…

– Какая же ты женщина, если довела мужа до такого состояния! – Он плюнул перед ней.

– Петер! Ты не имеешь права…

Он