Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

– Боюсь, это те, кому не досталось билетов, но кто всё ещё надеется попасть внутрь. Сегодня утром мне сказали, что будут раздавать места для стояния. За порядком должны следить караульные.

– Боже правый! – воскликнула Софи. – И вы после этого заставили кучера сделать крюк к мастерской? У вас поистине железные нервы!

– Они, во всяком случае, в лучшем состоянии, чем мой фрак.

С лукавой усмешкой он вновь глянул в окно.

– Сейчас мы объедем придворные конюшни и подъедем к чёрному входу, где я провожу вас к вашему месту. Но прежде чем нас прервут, я хочу пригласить вас – и ваших детей, разумеется, – на приём после концерта в Малый Редутензал.

Она подняла руку, как будто защищаясь от чрезмерной доброты.

– Это чрезвычайно любезно, но слишком большая честь.

Для этого порывистого движения она использовала левую руку и ударилась о стенку кареты. Со сдавленным стоном она отдёрнула руку.

– О, что с вашей рукой? Да она перевязана!

– Пустяки, всего лишь лёгкий вывих, – отмахнулась она, сдерживая боль, которая медленно отступала, оставляя после себя лишь глухую пульсацию в запястье.

– Приём – дело неформальное. Вы встретите интересных людей… Разумеется, помимо императорской семьи там будет мой добрый друг князь Меттерних. Уже имели ли вы честь познакомиться с венским композитором Антоном Диабелли?

– Увы, не было случая.

– Тогда это прекрасная возможность! И что ещё важнее – Йозеф Бём также приглашён. Знакомство с ним может весьма благоприятно сказаться на будущем ваших детей.

– С господином Бёмом я уже беседовала. Увы, в его консерватории не осталось ни единого места, да и список ожидания внушителен. Неудивительно – все жаждут попасть в его первую публичную скрипичную школу и обучаться бесплатно.

– Но ваши дети – отнюдь не «все»! В них несомненный талант. И если уж я это говорю, Бём непременно пригласит их на прослушивание – и будь я проклят, если он их не примет! Я переговорю с ним на приёме и дам им наивысшую мою рекомендацию.

Как могла она противиться столь сердечному участию? Хотя в её нынешнем наряде появляться на официальном приёме было немыслимо – даже для концерта он едва подходил, только если в зале царил полумрак. В уборной она, конечно, могла поправить причёску, но разгладить платье уже не успевала.

– Я совершенно не готова к приёму – взгляните только на моё платье!

Паганини расхохотался так, что его затрясло.

– Что за вздор! Вы выглядите прелестно. Совершенно очаровательно! И если кто-то станет разглядывать складки на вашем платье вместо того, чтобы любоваться моей персоной, я буду крайне оскорблён.

Теперь засмеялась и она, но поблагодарить его не успела – они прибыли. Выйдя из экипажа, они вошли в Хофбург через боковой вход. Внутри служители порядка с великим трудом сдерживали и направляли толпу. Стоял невообразимый шум, совершенно неуместный среди этой изысканно одетой публики. Обладатели сидячих мест размахивали билетами, громко призывая пропустить их. Проходы были переполнены; даже на ступенях сидели слушатели, успевшие получить дополнительные билеты, – они не могли видеть виртуоза, но хотя бы слышали его.

Паганини подозвал одного из служителей и, простившись с Софи, удалился.

Глава 12

Большой Редутензал почти полностью погрузился во тьму. На сцене мерцали свечи, оставшись единственным источником света – и волшебства. Смутные очертания подсказывали, что все ряды заполнены, но в этом величественном зале с высоким, украшенным золотой лепниной потолком она никак не ожидала встретить столь удушливую жару. Воздух был густым и влажным, словно в прачечной. На мгновение Софи почувствовала, что задыхается, и готова была в панике ретироваться.

За сценой висели длинные чёрные драпировки, а в центре – огромное зеркало в золочёной раме. Четверо служителей в чёрных ливреях торжественно зажигали двести свечей в канделябрах, расставленных кругом, – словно огненное кольцо.

Тут она заметила близнецов – в середине первого ряда! Катерина и Кристиан нетерпеливо махали ей, указывая на свободное место. Поблагодарив провожатого (без него она никогда не пробралась бы сквозь толпу), Софи приблизилась и с удивлением отметила, как хороша её дочь в тёмно-синем платье с высокой прической – точно юная придворная дама. Да и Кристиан в парадном костюме казался неожиданно взрослым в этом полумраке.

Только теперь она разглядела своего шурина Петера с супругой Флорентиной, сидевших через место от детей.

«И именно рядом с ней мне предстоит сидеть… Прекрасно», – мысленно вздохнула Софи. Флорентину с первого взгляда было не узнать: вопреки моде, на ней вместо пышной шляпы красовался крошечный цилиндр, а обычно гладкие волосы ниспадали на плечи мелкими локонами.

– Прелестно, не правда ли? – вместо приветствия щебетала Флорентина, разворачивая веер с миниатюрными скрипками. – Для причёски à la Paganini я наняла завивальщицу и просидела перед зеркалом всё утро. В отличие от тебя – ты выглядишь будто только что с постели. Негоже так являться на концерт!

– Добрый вечер, Флорентина, – сухо ответила Софи, кусая губы, чтобы не сорваться на грубость. – Здравствуй, Петер.

Поспешно усаживаясь, она обернулась к детям:

– Как я рада, что вы благополучно миновали толпу.

– Тётя Флорентина и дядя Петер помогли нам, иначе не справились бы, – ответила Катерина.

Пришлось благодарить.

– Не стоит, – язвительно парировала невестка. – Мы наткнулись на ваших чад, брошенных среди толпы. Крёстным сам бог велел позаботиться. Судя по слухам, господин Паганини был щедр на билеты. Видно, дети впечатлили его игрой.

– Так и есть, – с гордостью подчеркнула Софи. – Вы ведь и представить такого не могли?

– Я не ожидала, что ты отправишь детей одних. Где ты пропадала? Или для Пауля у виртуоза не нашлось билета?

– Нет, это были его последние три приглашения.

«Слава богу», – мысленно добавила Софи.

– А мой любезный братец не удосужился купить дополнительный билет? – встрял Петер. – Что ни говори о Паганини, но, как скрипичный мастер, он обязан был явиться, тем более что все, кто на первом ряду, после концерта приглашены на приём. Нужно завязывать знакомства! Неужто Пауль этого не понимает? Честно говоря, его исчезновение начинает тревожить.

Софи сглотнула. Она хотела бы открыть правду Петеру – речь ведь о его брате! – но не здесь, не сейчас, не при детях и посторонних. Скоро все узнают, что знаменитый мастер Пауль Савицкий оказался в Башне безумцев… Но как подготовить детей?

Привычная ложь сорвалась с губ:

– Пауль завален заказами – я уже говорила Флорентине.

– О, как отрадно слышать! – Петер скривился в натянутой улыбке. Софи отвернулась, не в силах продолжать разговор. Её бросало то в жар, то в холод, по телу пробегали мурашки – то