История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Жизнь Ю Фанъинь спасена. Так или иначе, сожалеть уже поздно. На Цзян Сюэнин было серебристое платье с голубоватым отливом, а поверх расшитая золотом накидка. Девушка сняла ее и бережно набросила на плечи утопленницы, после чего с бесстрастным лицом обернулась к толпе на другом берегу:

– Чем любуетесь? Никогда не видели, как служанки избивают барышню или издеваются над хозяйкой?

Все ахнули. Три служанки таращились на Цзян Сюэнин, как на привидение. Даже Ю Фанъинь растерялась. Накидка, еще хранившая тепло владелицы, лежала у нее на плечах, а перед глазами на берегу пруда стояла юная барышня в серебристом платье, перехваченном в талии. Стройная, с безупречной осанкой и отрешенным взглядом, – прекрасна, как слива, цветущая среди снегов, и холодна, точно луна над безмолвным прудом. Самые возвышенные слова из театральных пьес, что славят легендарных красавиц, не могли описать ее дивный облик. У Ю Фанъинь защипало в носу, слезы хлынули сами собой. Она даже «спасибо» сказать не могла – лишь безотрывно смотрела на свою спасительницу.

Янь Линь на другом берегу сразу все понял. Его взгляд скользнул по хрупкой фигуре Цзян Сюэнин и переметнулся на стоящих рядом сыновей знатных вельмож. Те глазели вовсе не на промокшую девушку, а на его дорогую Нин-нин. Брови Янь Линя невольно сдвинулись к переносице.

– Тоже мне, зрелище! – мрачно заявил он. – Девушка в воду упала. Вы же мужчины, зачем тут столпились? Не стыдно? Расходитесь! Нечего вам тут делать!

В конце концов, дело происходило в усадьбе Цинъюань-бо, и что за девушка пострадала, никто толком не знал. Задерживаться у пруда действительно было неловко. Требование молодого хоу обрадовало не всех, тем не менее публика разошлась, ворча и перешептываясь. Только Янь Линь нарочно замешкался. Шэнь Цзе посмотрел на друга: тот подумал немного, снял с себя плащ и передал Цин Фэну.

– Отнеси ей. Холодно. Еще, чего доброго, простудится ненароком из-за какой-то девчонки.

Слуга юноши опасался, что вторая барышня вряд ли посмеет надеть вещи молодого хоу, но перечить хозяину не решился: слишком уж хорошо знал его нрав. Взяв плащ с изысканной вышивкой, Цин Фэн направился на другой берег пруда. Когда слуга протянул его Тан-эр, та обернулась к Цзян Сюэнин, колеблясь: принять или нет?

Цин Фэн тяжело вздохнул и негромко сказал:

– Если вторая барышня не возьмет, мне будет трудно объяснить господину…

– Бери, – распорядилась Цзян Сюэнин.

Слуга с облегчением перевел дыхание:

– Благодарю вторую барышню за милость.

Тан-эр аккуратно перекинула бирюзовый плащ через руку, а Цин Фэн поклонился и отправился назад. Зеваки уже разошлись, поблизости остались только служанки. Цзян Сюэнин увидела, что Ю Фанъинь совсем побледнела и дрожит в мокрой одежде на пронизывающем ветру. Переведя взгляд на трех дворовых служанок, гостья холодно произнесла:

– Дела вашего дома не касаются посторонних, но негоже с такой жестокостью обращаться с людьми. Вы же едва ее не убили! Лишиться добродетели в глазах Небес не боялись?

Когда Цзян Сюэнин прилюдно обвинила служанок в том, что они подняли руку на госпожу, те едва не вскипели от злости, однако, увидев, как человек из свиты молодого хоу передал обидчице одежду, вздохнули с облегчением. Хвала Небесам, они не успели повздорить со странной барышней! Иначе оскорбили бы ту, которую лучше не трогать, и уж тогда наверняка поплатились бы.

Услышав новые упреки, служанки потупились, натянуто заулыбались и промолчали. Цзян Сюэнин поначалу не собиралась вникать в чужие семейные дела и спокойно сказала:

– Уведите ее в комнату.

– Да-да, конечно.

Вероятно, хозяева еще не знали о случившемся и появятся позже, а вот загадочная барышня видела сцену у пруда собственными глазами. Испугавшись, как бы не попасть под горячую руку, служанки кинулись к Ю Фанъинь, подхватили ее и повели к северо-восточному флигелю.

Гостья помедлила и все же пошла за ними, сопровождаемая озадаченной Тан-эр. Цзян Сюэнин не могла толком понять, что чувствовала в этот момент. Принялся за доброе дело – доведи его до конца? Взялся нести статую Будды – неси до самого Запада?[59] Нет, она не была образцом добродетели. Надеялась на чудо? Одно чудо уже случилось: она переродилась в прошлом. Небеса вряд ли станут и дальше осыпать ее милостями. Наверное, ей просто хотелось взглянуть, как жила прежняя Ю Фанъинь.

Во флигель селили наложниц, лишенных благосклонности, и побочных дочерей. В усадьбе Цинъюань-бо он выглядел совсем уж невзрачно – у господина Цзяна даже любимые слуги жили в лучших условиях. Обстановка была простой до крайности: лежанка, деревянная ширма, стол со стульями. На низком столике возле кана – корзинка для рукоделия с неоконченным шитьем. Чистенько, аккуратно, каждая вещь на своем месте.

В комнате сидела маленькая девочка-служанка, у которой только начали отрастать волосы[60]. Была ли она приставлена к Ю Фанъинь, неизвестно, но при виде целой толпы совсем растерялась: не знала, куда руки и ноги деть. Только после окрика старшей служанки девочка сообразила, что нужно подать чаю, принести теплой воды и полотенце.

Цзян Сюэнин молча глянула на нее и не удержалась – стала рассматривать комнату. Похоже, та Ю Фанъинь, которую она знала, сюда даже не заходила. Здесь не было ни груды книг для чтения на досуге, ни дорогих тканей, ни новомодных безделиц, ни заморских часов… Призрачное ожидание чуда, охватившее Цзян Сюэнин в тот момент, когда она бросилась спасать незнакомую девушку, постепенно рассеялось, уступив место неумолимой реальности. Ни надежд, ни иллюзий у нее не осталось.

Только теперь она впервые внимательно поглядела на Ю Фанъинь. Та не могла переодеться при посторонних, да к тому же, наверное, испугалась до полусмерти. Она лишь осторожно сняла с плеч чужую накидку, велела девочке-служанке принести тонкое одеяло, закуталась в него и повернула к Цзян Сюэнин побледневшее лицо.

Внешность у Ю Фанъинь была приятная: брови точь-в-точь листья ивы, глаза словно косточки абрикоса, губы как спелая вишня. Однако во взгляде ни капли живости или очарования. Так выглядит лицо деревянной куклы, вырезанной неумелым уличным ремесленником, – застывшее и безжизненное. Под левым глазом чернела родинка в форме слезинки – признак несчастной судьбы, по мнению стариков. Цзян Сюэнин пыталась найти в этом лице хотя бы тень другой Ю Фанъинь, но, присмотревшись, поняла: ее подруга из прошлой жизни бесследно исчезла…

Ю Фанъинь никогда прежде не ловила таких взглядов. Спасительница словно пыталась увидеть в ней кого-то другого. В глазах незнакомой барышни читалась беззвучная скорбь, будто она смирилась с действительностью, но еще помнит недавний прекрасный сон. Ю Фанъинь невольно сжала пальцы, открыла рот, однако не смогла вымолвить ни слова.

Цзян Сюэнин постояла немного, моргнула и коротко бросила растерянным служанкам:

– Уходите.

Те в замешательстве переглянулись, но возразить не посмели. Даже девочка, не понимавшая, что