История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Она вспомнила первую встречу с Шэнь Чжии в прошлой жизни. В тот день, заметив, как сильно принцесса беспокоится из-за изъяна на своем лице, переодетая юношей Цзян Сюэнин взяла тонкую кисть для росписи фонарей, обмакнула в розовую краску и разрисовала шрам, превратив его в изящный узор. Тогда Шэнь Чжии и влюбилась в нее, приняв за мужчину, а узнав, что перед ней барышня, не справилась с разочарованием.

Перед отъездом на север принцесса приказала позвать Цзян Сюэнин и велела нарисовать на месте шрама тот самый узор, как при их первой встрече. Потом Шэнь Чжии долго сидела перед зеркалом, глядя на свое лицо, яркое и прекрасное, и по ее щекам тихо струились слезы.

После гибели принцессы Цзян Сюэнин не раз спрашивала себя: если бы можно было вернуться назад, она бы сделала то же самое? Украсила бы шрам? Она не знала. Склонялась к тому, что нет, не стала бы, но, вновь увидев Шэнь Чжии, живую и невредимую, и обретя второй шанс, она поняла: да, сделала бы.

– Ваше высочество, вы истинное воплощение небесной красоты и самая яркая жемчужина империи. Разве могу я сравниться с вами? – Цзян Сюэнин подняла взгляд и слабо улыбнулась. – Вам незачем завидовать такой, как я.

Ответ прозвучал неискренне, словно заученная фраза, произнесенная вслепую. В первый момент Шэнь Чжии даже передернуло от отвращения. Однако, встретившись с барышней взглядом, она поняла: та говорила предельно серьезно, без тени притворства.

Принцесса на миг растерялась. Цзян Сюэнин почтительно взяла ее за руку и подвела к пустому столу с принадлежностями для рисования. Выбрала тонкую кисть из овечьей шерсти, обмакнула в нежно-розовую краску и со словами «прошу прощения» нанесла несколько легких мазков под левым глазом Шэнь Чжии. Безобразный и броский шрам вдруг превратился в розовый полумесяц, похожий на упавший лепесток. Когда Цзян Сюэнин отступила, одна из служанок принцессы тихо ахнула, и в ее глазах вспыхнуло изумление.

– Если ваше высочество будет тревожиться о своих шрамах, все узнают, где у вас уязвимое место, и смогут ранить, – сказала Цзян Сюэнин. – Если же не станете обращать на них внимания или хотя бы сделаете вид, никто не догадается, в чем ваша слабость, и не навредит. Ваш шрам – это слава империи, а не позор. Зачем же стыдиться его?

Шэнь Чжии остолбенела. Никогда прежде с ней не говорили столь дерзко, но смелые слова омыли ей сердце чистой водой, приглушив застарелую боль. Принцесса не могла отвести глаз от девушки по имени Цзян Сюэнин, которую повстречала впервые.

Закончив рисовать, та почувствовала, как полегчало на сердце, и мысленно прикинула: пусть она снова столкнулась с Шэнь Чжии, еще неизвестно, как Се Вэй поступит с Цзян Сюэнин в этой жизни. Если подружиться с принцессой, возможно, даже негласному наставнику императора придется дважды подумать, прежде чем что-либо предпринять. Что ж, не так уж и плохо. Но стоило второй барышне сосредоточиться и встретиться с ней глазами, как по спине пробежали мурашки! Этот взгляд… Почему он в точности такой же, как в прошлой жизни?!

Цзян Сюэнин невольно опустила глаза и убедилась, что на ней действительно женское платье. Почему же тогда этот взгляд… Спустя миг в голове молнией вспыхнула новая мысль, настолько странная, что девушку бросило в дрожь. Кто сказал, что принцесса Лэян воспылала к ней чувствами, ошибочно приняв за мужчину? Ведь можно найти и другое объяснение. Вдруг, увидев ее в мужском наряде, принцесса разглядела в ней женскую сущность, которая ей приглянулась? Если все было именно так…

Пальцы Цзян Сюэнин так сжали кисть, что онемели. Под пристальным взглядом Шэнь Чжии она будто окаменела, и в ее опустевшей голове всплыли только два слова: «Я пропала».

Глава 15. Чжоу Иньчжи

Спокойно. Следовало взять себя в руки. Цзян Сюэнин постаралась на время отбросить лишние мысли. В конце концов, это был всего лишь взгляд, к тому же самый первый. Все только начиналось. Взгляд мужчины, обращенный к симпатичной ему женщине, легко распознать, потому что, помимо любви, в нем скрыто желание. Однако, когда женщина смотрит на женщину, которая ей нравится, в ее взгляде нет влечения – по сути, так она смотрит на близкого друга. Наверное, тень прошлой жизни слишком глубоко засела в памяти Цзян Сюэнин и она зря испугалась. С этой мыслью девушка немного успокоилась. Внутри нее бушевал ураган, но внешне он был незаметен.

Шэнь Чжии стояла рядом и даже не догадывалась, сколько нелепых мыслей успело промелькнуть в голове Цзян Сюэнин. Она велела служанке достать маленькое изящное зеркальце с ажурным орнаментом и, посмотревшись в него, заметила под глазом роспись, похожую на лепесток вишни. Ее взгляд мгновенно переменился: принцесса была тронута. Когда она только увидела Цзян Сюэнин, то восхитилась красотой незнакомой девушки и подумала, что Янь Линь увлекся ею из-за внешности. Однако та всего парой фраз показала себя с неожиданной стороны. Она явно не походила ни на одну знатную барышню: кто еще из столичных девушек был способен сказать подобное? Шэнь Чжии и Янь Линь дружили с детства, и теперь, оглядываясь назад, принцесса припомнила, что наследник титула Юнъи-хоу никогда не терял голову от одной только красоты. Значит, вторая барышня Цзян и впрямь особенная.

Шэнь Чжии подошла еще ближе, взяла Цзян Сюэнин за руку и улыбнулась.

– Ты говоришь так, что сразу располагаешь к себе. Неудивительно, что Янь Линь положил на тебя глаз. Кажется, даже я готова полюбить тебя.

Лучше бы она этого не говорила: у Цзян Сюэнин чуть не подкосились ноги. С трудом сохраняя самообладание и подавляя желание выдернуть руку, она ловко изобразила испуг:

– Прошу прощения, я слишком вольно себя веду… Не держите зла, ваше высочество.

Цзян Сюэнин съежилась и совершенно переменилась: уверенность, с которой барышня провела кистью по лицу принцессы, бесследно исчезла. Шэнь Чжии невольно нахмурилась, собираясь что-то сказать… но рядом раздался голос:

– Вы испугали ее, ваше высочество.

Принцесса обернулась к нарядно одетой девушке. Внешним лоском та лишь немногим уступала самой Шэнь Чжии. Ее одежда была сшита из лучшего шуского шелка[66], головной убор, инкрустированный жемчугом, стоил целое состояние, а на запястье поблескивал нефритовый браслет цвета овечьего жира без единого изъяна. Брови изогнуты, будто дальние горные кручи, глаза как у алого феникса[67], водопад черных волос, и кожа сияет, как снег. Не столь ослепительная, как Цзян Сюэнин, из-за которой сердце замирало от зависти, тем не менее выделялась среди прочих столичных девушек, привлекая внимание яркой, благородной красотой. В ее чертах читалось врожденное достоинство, даже улыбка на губах внушала невольное