История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

Пришлось совершить над собой усилие и унять тревогу. Она низко поклонилась вместе со всеми, инстинктивно опустив голову как можно ниже. Со стороны дверей послышались легкие шаги и звон подвесок на поясе знатной барышни. Вскоре донесся и голос:

– Не нужно церемоний. Мы с А-Шу[64] услышали, что прием в усадьбе Цинъюань-бо еще не закончился, и решили заглянуть.

Каждое слово напоминало жемчужину, падающую на поднос. Голос звучал словно музыка из царства бессмертных. Услышав его, все невольно представили, как же наверняка красива обладательница столь дивного тембра. Барышни, приглашенные на прием, хоть и происходили из знатных семей, во дворце не бывали. Большинство из них никогда не встречали принцессу, поэтому, выпрямившись, тут же с любопытством подняли глаза. Однако, едва увидев ее лицо, все разом замерли, ощущая растерянность, а следом – сочувствие.

«Какая жалость», – подумали девушки.

Принцесса Лэян по имени Шэнь Чжии была дочерью покойного императора. С самого детства ее окружала любовь, роскошь и нега. Кожа у нее была белой и нежной, а черты лица, унаследованные от матери, необычайно яркими и выразительными. Когда Шэнь Чжии улыбалась, на щеке появлялась очаровательная ямочка, при взгляде на которую сердце наполнялось радостью. Однако на расстоянии половины цуня от внешнего уголка левого глаза у девушки виднелся шрам. Даже побледневший и небольшой, на безупречном лице он выглядел слишком заметно, сразу обращая на себя внимание. Словно трещина на драгоценной жемчужине или щербинка на превосходном нефрите, изъян перечеркивал красоту и уродовал лицо, проступая даже сквозь густой грим. У принцессы был голос, достойный Небес, но внешность, увы, с ним не гармонировала.

Цзян Сюэнин знала: шрам остался с тех пор, как двадцать лет назад Пиннань-ван поднял мятеж и напал на столицу. Тогда Шэнь Чжии была еще младенцем. Ее вырвали из рук кормилицы, взяли в заложницы и полоснули кинжалом по лицу, чтобы заставить членов императорской семьи, прятавшихся во дворце, выйти из укрытия. Позже войска, посланные подавить мятеж, навели порядок. Принцесса, как и подобает особе ее ранга, была спасена, вот только шрам на лице остался с ней на всю жизнь. Прошло двадцать лет, однако и в правящих кругах, и в семье императора каждый, кто пережил смуту, при взгляде на него невольно вспоминал ту бойню, залившую кровью дворец. Шрам принцессы Лэян стал символом позора – раной, оставленной мятежниками Пиннань-вана на лике империи Цянь. Поэтому нынешний правитель баловал сестру. Что бы Шэнь Чжии ни попросила, он всегда исполнял ее желания, если только они не угрожали благополучию государства. Пожелай она даже сорвать с неба звезду, Шэнь Лан непременно велел бы попробовать, иначе не успокоился бы.

Шэнь Чжии выросла во дворце и с малых лет привыкла к пристальным взглядам, устремленным на ее шрам. В них были жалость, сочувствие, насмешка. Иногда она замечала на лицах особенно красивых служанок немое презрение: «Подумаешь, принцесса. С таким шрамом ее красота испорчена. Она даже хуже нас, низкородных».

В детстве Шэнь Чжии еще не понимала, что означают эти взгляды. Но с возрастом пришло осознание, в душе вспыхнул гнев, затем ненависть, а потом и горечь. Скажите на милость, найдется ли в Поднебесье хоть одна женщина, равнодушная к собственной внешности?

Шэнь Чжии обвела всех взглядом, от которого никто не посмел уклониться. Лишь одна из барышень низко опустила голову и упрямо не поднимала глаз. Это было странно. Принцесса с детства привыкла к вниманию. Хотя в груди Шэнь Чжии будто засела заноза, на ее лице чувства не отразились.

– Продолжайте ваше занятие, – холодно распорядилась она.

Присутствующие вздрогнули и быстро отвели глаза. Раз уж принцесса сказала, кто посмеет перечить? Каждая вернулась на свое место: одни продолжили рисовать, другие – сочинять стихи. Цзян Сюэнин с облегчением выдохнула и отступила, собираясь снова притвориться невидимой.

Но не успела она опуститься обратно на подушку, как Шэнь Чжии вдруг направилась прямо к ней и произнесла:

– Ты Цзян Сюэнин? Подними голову.

«Да за что мне опять внимание этой важной особы?!» – с досадой подумала та. Однако теперь она была дочерью рядового чиновника, а не императрицей. Из-за разницы в статусе девушка не посмела перечить и подняла голову, как велела принцесса. В глазах Шэнь Чжии мелькнуло явное восхищение, а затем легкая печаль, смешанная с завистью.

– Я пришла сюда ради тебя, – тихо вздохнула она.

У Цзян Сюэнин снова задергалось веко, а Шэнь Чжии продолжила:

– Неудивительно, что Янь Линь, которого никто не смог покорить, влюбился без памяти. При виде такой красоты даже у меня дрогнуло сердце. Завидно, право слово.

Принцесса Лэян приехала на прием к Чэн-гуну, но на месте узнала, что Шэнь Цзе отправился в усадьбу Цинъюань-бо. К своему добродушному и терпеливому брату Шэнь Чжии была очень привязана, вдобавок выяснилось, что ее друг детства Янь Линь тоже принял приглашение семьи Ю.

Принцесса велела разузнать, в чем дело. Оказалось, Шэнь Цзе пошел туда из-за наследника титула Юнъи-хоу, а тот – из-за какой-то барышни родом из чиновничьей семьи. Любопытство взяло верх. Когда прием закончился, принцесса вместе с подругой, старшей дочерью Чэн-гуна по имени Сяо Шу, примчалась в усадьбу Цинъюань-бо, чтобы взглянуть на то самое диво – вторую барышню Цзян.

Шэнь Чжии отлично знала нрав Янь Линя: к девушкам тот никогда лишнего интереса не проявлял. Если и впрямь обратил на кого-то внимание, значит, в барышне действительно есть нечто особенное. Поэтому, едва заметив в углу единственную опущенную голову, принцесса сразу же поняла: это она. А когда велела показать лицо, воочию убедилась: вторая госпожа Цзян – редкая красавица. Холодная, но притягательная; яркая, но без тени вульгарности. Один раз посмотришь – забыть невозможно.

«Что за наказание такое?!» – взвыла про себя Цзян Сюэнин, догадавшись, что Шэнь Чжии пришла из-за Янь Линя. Не хотела с ней встречаться – и все равно столкнулась. А Цзян Сюэнин ведь прекрасно знала, какая судьба уготована старшей принцессе Лэян…

Спустя два месяца после того, как командующий войсками Юнъи-хоу оказался замешан в заговоре Пиннань-вана и сослан, северные кочевники объявили о приходе к власти нового хана и выразили желание укрепить союз с империей Цянь, заключив династический брак. Император не захотел возвращать Юнъи-хоу из ссылки и отправил варварам в качестве невесты принцессу Лэян.

Через четыре года, восстановив силы, кочевники вторглись в страну, и императорская знать вышла встречать принцессу, которая вернулась на родину… в гробу. На престол к тому времени уже взошел Шэнь Цзе. В отчаянии он отменил приговор дому Юнъи-хоу, вынесенный Шэнь Ланом, и вернул из ссылки Янь Линя. Тот, все еще числясь опальным, возглавил армию, подавил мятеж на границе и выгнал захватчиков за пределы империи, отбив у них всякое желание снова атаковать. За это он получил чин