История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

уважение. Сразу видно – особа незаурядная. Это была Сяо Шу, старшая дочь Чэн-гуна. Цзян Сюэнин знала эту девушку: в прошлой жизни весь ее род вырезали по приказу Се Вэя.

До сих пор та лишь наблюдала за разговором и только теперь решила вмешаться. Шэнь Чжии, впрочем, не одобрила ее замечание. Поглядывая на Цзян Сюэнин, Сяо Шу с улыбкой развернула благоухающий веер, склонилась к принцессе и прошептала несколько слов. Глаза подруги заблестели. Шрам под ее левым глазом, теперь похожий на лепесток вишни, заиграл новыми красками, преобразив лицо. Шэнь Чжии рассмеялась и хлопнула в ладоши:

– Отличная мысль! – Затем повернулась к Цзян Сюэнин. – Сегодня людей слишком много. В другой раз я позову тебя к себе, тогда и повеселимся.

Вторая барышня Цзян не расслышала, что прошептала Сяо Шу, но ощутила тревогу. В прошлой жизни они не ладили. Обе были ровесницами, однако их судьбы сложились по-разному: Цзян Сюэнин вышла замуж за Шэнь Цзе, когда тот еще не занял трон, и после его восхождения стала императрицей; а Сяо Шу оказалась при дворе позже, тем не менее благодаря влиянию Чэн-гуна и двоюродному родству с новым правителем быстро получила титул наложницы ранга хуангуйфэй[68] и право распоряжаться в Шести дворцах[69]. Из-за принадлежности к роду Сяо она плохо закончила, но ее присутствие все равно внушало тревогу.

– Да, ваше высочество, – почтительно ответила Цзян Сюэнин и только ради приличия кивнула подруге принцессы.

Сближаться с родом Сяо было нельзя. Когда Се Вэй начнет убивать, то не пощадит никого из окружения Чэн-гуна.

Сяо Шу выросла в знатном доме, с детства вращалась в высшем обществе и повидала куда больше, чем простые барышни. Ей хватило одного только жеста, чтобы понять: Цзян Сюэнин не настроена любезничать. Это вызвало любопытство. Сяо Шу ничем не выдала удивления, лишь многозначительно взглянула на новую знакомую и увела Шэнь Чжии в сторону.

Поскольку прием в усадьбе Цинъюань-бо подходил к концу, а тут как раз появились старшая дочь Чэн-гуна и старшая принцесса, сестры Ю не упустили шанса и пригласили обеих оценить написанные сегодня стихи и картины, чтобы выбрать лучшие.

Сяо Шу одинаково хорошо разбиралась и в поэзии, и в живописи, поэтому внимательно ознакомилась со всеми работами. После недолгого обсуждения с Шэнь Чжии она объявила победителей: лучшей картиной признали «Хрупкую хризантему» Ю Юэ, а лучшим стихотворением – «Думы на Праздник двойной девятки» барышни Фань, дочери главы академии Ханьлинь. В семье барышни Фань издавна чтили литературу – ее победа была заслуженной. А Ю Юэ долго упражнялась в живописи и только теперь наконец-то дождалась признания, да к тому же ее похвалила сама принцесса Лэян. Девушка едва не расплакалась от счастья.

Цзян Сюэнин ни сочинять стихи, ни рисовать не умела, поэтому наблюдала со стороны. Как только Шэнь Чжии и Сяо Шу удалились, она первой откланялась и покинула усадьбу.

* * *

Помогая хозяйке сесть в экипаж, Тан-эр осторожно спросила:

– Мы направляемся в «Терем заоблачной выси»?

Цзян Сюэнин взглянула на небо и прикинула время. Когда она уходила из павильона, в беседке у пруда было шумно и оживленно – Янь Линь вряд ли выберется так скоро. Она вспомнила о другом неоконченном деле.

– Сначала поедем в Косой переулок, – распорядилась хозяйка.

Там жил Чжоу Иньчжи. Косой переулок находился далеко от Запретного города, поэтому сановники, которым часто приходилось бывать при дворе, не строили там своих резиденций. В этом квартале жили чиновники низшего ранга. Чжоу Иньчжи поздно добился успеха, все его деньги уходили на взятки и поддержание связей, а на собственный дом уже не хватало.

Когда Цзян Сюэнин добралась до Косого переулка, то увидела темные двустворчатые ворота, покрытые лаком, с медными кольцами, изрядно потемневшими от времени. Табличка с надписью «Дом Чжоу» была простой до крайности. Выглядело жилище бедновато.

Цзян Сюэнин велела Тан-эр постучать. Вскоре изнутри донесся женский голос:

– Иду!

Послышалось, как отодвинули засов, ворота со скрипом открылись, и из-за них показалось приятное лицо молодой женщины. Сначала она заметила Тан-эр, а затем стоявшую за ней Цзян Сюэнин. Наряд гостьи был неброским, но ее благородное происхождение не вызывало сомнений. Незнакомка замялась:

– Простите, вы…

– Господина Чжоу нет дома? – спросила Цзян Сюэнин вместо ответа.

– Господин с утра ушел на службу, когда вернется – неизвестно, – сказала женщина. – Если у вас срочное дело, заходите в дом, присядьте, а я пошлю кого-нибудь с весточкой. А уж придет ли господин сразу, обещать не могу.

Цзян Сюэнин не предполагала, что придется ждать. Но раз уж приехала, разве можно уйти с пустыми руками? Она подумала и кивнула. Женщина распахнула ворота и отступила в сторону, приглашая войти. Шагнув за порог, барышня и служанка оказались во внутреннем дворике, где мальчик-слуга мыл коня.

– Наньчжоу, – позвала хозяйка, – сходи в управу, найди господина. Передай, что к нему гости по срочному делу.

Мальчик отложил щетку и собрался бежать, однако Цзян Сюэнин вдруг нахмурилась и окликнула:

– Погоди. Скажи господину, что его любимый конь подыхает. Пусть поспешит домой и посмотрит.

Наньчжоу растерянно посмотрел на хозяйку. Та не знала, кто такая Цзян Сюэнин, но вид у гостьи был невраждебный. Побоявшись, что дело и правда не терпит отлагательств, женщина кивнула:

– Так и передай.

Наньчжоу убежал.

Дом был действительно невелик: всего четыре-пять комнат, и гостей принимали в самой просторной. Женщину звали Яонян. Чжоу Иньчжи купил ее как наложницу. Пригласив Цзян Сюэнин сесть, она поднесла чай. Вероятно впервые видя такую блистательную особу, хозяйка растерялась и смутилась.

– Это чай нового урожая, но, наверное, не очень хороший. Прошу не судить слишком строго.

В прошлой жизни Цзян Сюэнин слышала о Яонян. Та была одной из немногих наложниц, которым Чжоу Иньчжи благоволил долгие годы. Ходили слухи, что она его любимица. Значит, Яонян появилась одной из первых, пока мужчина не добился почета. Неудивительно, что, обзаведясь целым гаремом красавиц, он не охладел к Яонян, невзирая на ее заурядную внешность.

– Ничего, – сказала гостья. – Я посижу немного. Если господин не вернется, скоро уйду.

Она подняла чашку и сделала глоток. Улун сорта «Дундин» на вкус был резковат и немного горчил. За время, проведенное во дворце, Цзян Сюэнин привыкла к изысканной пище, поэтому не стала себя заставлять: пригубила и сразу поставила чашку.

Прошло почти три четверти часа, прежде чем в конце переулка послышались торопливые шаги. Яонян поспешила открыть ворота, и вошел Чжоу Иньчжи, одетый в черное облачение сотника Тайной стражи, расшитое облачными узорами. Дворик был тесный и без высоких строений, поэтому он сразу заметил Цзян Сюэнин, сидевшую в главной комнате. В его взгляде блеснул интерес. Мужчина направился к гостье, Яонян пошла следом, но тот обернулся:

– Выйди.

Та растерялась, взглянула на Цзян Сюэнин, но возразить не посмела:

– Если понадоблюсь, позовите.

Только тогда Чжоу Иньчжи поклонился и без лишних слов заговорил о деле:

– В тот раз, когда вы меня звали,