Между строк - Колин Гувер

Заглядываю во все шкафчики, ящики, коробки… Ничего. Раньше я никогда не позволяла себе рыться в родительских вещах. Никогда. В этом году мне многое приходится делать впервые. Поэтому я открываю дверь в мамину спальню и захожу внутрь.

Все здесь осталось прежним: та же мебель, тот же бежевый ковер. Если бы не теснота, я запросто могла бы перепутать эту комнату с родительской спальней в Техасе. Первым делом, конечно, заглядываю в ящик для нижнего белья – куда же еще? Там ничего нет. Сажусь на край кровати и выдвигаю ящик тумбочки. Маска для глаз, ручка, крем для рук, книга, записка…

Записка.

Достаю ее из ящика и открываю. Посреди листа черной ручкой написан стих:

Джулия,

Однажды я нарисую тебе мир, где

Смех не смолкает на заре,

Звенит украдкой в вышине,

В крови таится,

Словно АФП.

Я его нарисую, когда солнце сядет,

Когда ты будешь лежать в кровати,

В халате,

Когда опустятся губ твоих уголки,

Я нарисую поверх контур улыбки.

На рассвете закончу.

Ты откроешь глаза и увидишь: отныне для всех

Блестит на губах твой свежий смех…

Бред. «Блестит на губах свежий смех»?!. АФП – это что? Агентство Футуристических Прогнозов? Кто вообще рифмует аббревиатуры? Да неважно – кто. Он заведомо мне не нравится. Я складываю листок и прячу обратно в ящик.

Звоню в «Геттис» и заказываю две пиццы. Мамина машина как раз подъезжает к дому, когда я вешаю трубку. Самое время принять душ! Бегу в ванную и запираюсь там, пока мама не успела зайти в дом. Не хочу видеть ее лицо. Сияющее. Влюбленное.

– Это еще что такое? – удивляется мама, открыв первую коробку с пиццей.

– Кел попросил. У него сегодня День наоборот, – поясняю я.

Она закатывает глаза и пододвигает к себе вторую коробку. Внимательно, неторопливо осматривает каждый кусочек, будто пытается выбрать самый вкусный… Бесит. Господи, они же все одинаковые.

– Да бери любой! – гаркаю я.

Она вздрагивает и морщится.

– Спокойнее, Лейк. Так проголодалась? Или мы сегодня не в духе?

Мама берет один кусок и протягивает мне. Я швыряю его на тарелку и плюхаюсь на табурет, когда в дом вбегает Кел.

– Что ли, доставили уже пиццу? – выпаливает он и, споткнувшись о коврик, падает на пятую точку.

– Господи, Кел, сколько можно! Смотри под ноги! – опять рычу я.

Мама смотрит на меня с укоризной.

– Лейк! Да что с тобой?! У тебя к нам какие-то претензии? Хочешь поговорить?

Я отодвигаю тарелку и встаю. Не могу больше притворяться.

– Нет, мама! Мне говорить не о чем, потому что у меня нет от вас никаких секретов!

Она резко втягивает воздух. Дошло наконец, что я все знаю.

Сейчас будет защищаться, оправдываться, орать на меня. Закатит скандал, отправит меня в свою комнату. Что-нибудь в этом духе. Так обычно бывает, когда ссора давно назревала, верно? Наступает развязка?

Вместо этого мама молча опускает глаза, берет из шкафа чистую тарелку для Кела и накладывает ему неправильную пиццу.

Я убегаю к себе и хлопаю дверью. Опять. Сколько раз со дня нашего переезда в Мичиган я хлопала дверями? Не знаю, сбилась со счета. Похоже, в последнее время я только и делаю, что в ярости влетаю в комнаты и вылетаю из них. Для Уилла, читающего со сцены свои стихи, хлопают зрители, а для меня – двери.

Когда утром я просыпаюсь, цифры на будильнике мигают красным – похоже, ночью отключали электричество. Для семи утра солнце светит чересчур ярко… Хватаю телефон. Ну, точно! Проспали! Выпрыгиваю из кровати и мчу в ванную, быстро одеваюсь, чищу зубы и собираю волосы в хвост. Краситься некогда. Бужу Кела и, поторапливая его, собираю школьную сумку. На утренний кофе тоже времени нет.

– Я же по утрам езжу в школу с Колдером! – ноет Кел, когда мы надеваем куртки.

– Сегодня тебя везу я. Мы проспали.

Судя по всему, проспали не мы одни. Машина Уилла тоже стоит у дома. Отлично! Теперь и его будить придется. Не могу же я уехать просто так.

– Кел, сбегай к Колдеру, разбуди их, пока я чищу машину.

Брат бежит к соседям, а я сажусь в джип и завожу мотор. Включаю печку на полную, достаю скребок и очищаю окна от наледи. Когда последнее готово, возвращается Кел.

– Мне никто не открыл. Не слышат, наверное.

Черт! Я отдаю скребок Келу и велю ему садиться в машину, а сама бегу через дорогу. В дверь Кел уже стучал – бесполезно, – поэтому я подхожу к окнам спален. Не знаю, какая из них принадлежит Уиллу, поэтому стучу во все три окна, чтобы наверняка.

Когда я, обогнув дом, возвращаюсь к входу, дверь распахивается. На пороге, прикрывая глаза ладонью от солнца, стоит Уилл. С голым торсом. Мои руки еще помнят эту грудь… Стоп. Заставляю себя отвернуться.

– Ночью отключали электричество. Мы проспали, – сообщаю я Уиллу.

«Мы» звучит странно. Я будто намекаю, что мы – команда.

– Серьезно?.. – Уилл потирает заспанное лицо. – А который час?

– Почти восемь.

Он тут же приходит в себя.

– Черт! У меня в восемь конференция!

С этими словами, оставив дверь открытой настежь, он бросается в свою комнату. Я заглядываю в дом, но шагнуть через порог не решаюсь.

– Отвезти Колдера в школу? – кричу ему вслед.

Уилл выбегает из спальни в коридор.

– А ты можешь? Правда? Тебе несложно? – сбивчиво спрашивает он; у него на шее болтается галстук, но рубашки по-прежнему нет.

– Несложно. Где его комната? Пойду разбужу.

– О, спасибо огромное. Ты меня спасла. Его дверь – первая слева. Спасибо!

Уилл опять скрывается в своей спальне, а я иду к Колдеру и тормошу его.

– Колдер, вставай! Сегодня в школу вас отвожу я. Одевайся.

Пока Колдер просыпается, я украдкой наблюдаю за Уиллом. Тот носится туда-сюда, собираясь, и в конце концов уходит. Хлопает входная дверь, потом дверца его машины. Уилл уехал, а я осталась одна в его доме! Неловко…

– Готов, дружок?

– Есть хочется.

– Ах да. Завтрак. Погоди.

Я роюсь в шкафчиках. Все жестянки с крупами и макаронами аккуратно подписаны. Макароны преобладают – оно и понятно, их легче готовить. Все очень чистое и опрятное. Обычно кухни двадцатилетних парней выглядят иначе. Обнаружив на холодильнике коробку печенья со сладкой начинкой, я беру одно для Кела и одно для Колдера.

Безнадежно опоздав на первый урок, я решаю отсидеться в джипе. Получается, за два дня я прогуливаю второй урок подряд. Так и отпетой прогульщицей стать недолго!

Когда я сажусь