Между строк - Колин Гувер

– Со второго, с третьего и четвертого тоже, – вставляет Гэвин.

– С пятого, решила я, все получится. Хорошенько сдала назад, чтобы точно заехать на место под правильным углом, и тут-то все и случилось. Бах! Оборачиваюсь – никого. Я запаниковала, подумав, что задела соседнюю тачку, сдала еще немного назад и поехала дальше по парковке, решив поискать место поудобнее и там уже осмотреть машину. Нашла местечко, припарковалась, вышла. И увидела Гэвина.

– То есть ты все это время его… тащила? – с трудом сдерживая смех, спрашиваю я.

– Больше двухсот ярдов, ага. У него штанина зацепилась за бампер, когда я сбила его первый раз. Ногу ему сломала. Джоэл так боялся, что родители Гэвина подадут на нас в суд, что заставил меня каждый день таскать ему передачи в больницу. Тогда мы и влюбились друг в друга.

– Тебе повезло, что он выжил, – замечает Ник. – Тебя посадили бы за оставление места аварии и непредумышленное убийство, а бедный Гэвин вообще бы представился!

– Преставился! – смеюсь я.

– Мы ужасно хотим услышать твою историю про дурацкий поступок, Лейкен, но отложим ее до следующего раза, – говорит Эдди, выбираясь из-за столика. – Нам пора, а то опоздаем.

По дороге к клубу Эдди достает из заднего кармана джинсов сложенный вдвое листок бумаги.

– Что это? – спрашиваю я.

– Мое стихотворение. Хочу с ним выступить.

– Серьезно? Смелая!..

– Не особо. На нашем первом с Гэвином слэме я пообещала себе, что обязательно выступлю до того, как мне исполнится восемнадцать. День рождения на следующей неделе. В общем, когда мистер Купер сказал, что освободит выступивших от экзамена, я решила, что это знак!

– Могла просто соврать, что выступила, – замечает Ник. – Мистер Купер не узнает. Вряд ли он там будет.

– Будет-будет, – заверяет нас Гэвин. – Он ни одного слэма не пропускает.

Опять эта странная пустота в животе – а ведь я только что поужинала. Прячу руки в карманы и отворачиваюсь к окну. На темном небе горит единственная звезда. Вот на нее и буду смотреть, а разговаривать не стану. Подожду, пока они сменят тему.

– Да уж, Воэн круто с ним обошлась, – говорит Ник.

Я бросаю на него вопросительный взгляд. Увидев мой неподдельный интерес, Эдди убирает листок со стихотворением обратно в карман.

– Это его бывшая, – поясняет она. – Они встречались в старших классах. Настоящая сладкая парочка: первая красавица школы и звезда футбола…

– Звезда футбола? – переспрашиваю я. – Он играл в футбол?..

Вот это поворот. По Уиллу и не скажешь…

– О да! Три года подряд был лучшим квотербеком, – подхватывает Ник. – Мы только пришли в старшие классы, а он уже заканчивал. Любимец всей школы.

– Чего не скажешь о Воэн, – замечает Гэвин.

– Почему? Она была стервой?

– Ну, если честно, в школе-то она нормально себя вела. Зато потом, когда они оба выпустились и поступили в универ, а родители Уилла… – Эдди замолкает.

– Так что она сделала? – не унимаюсь я.

Знаю, знаю, я слишком живо интересуюсь судьбой Уилла. Надо бы придержать коней.

– Кинула его. Через две недели после аварии, в которой погибли его мама с папой. Он поступил благодаря футболу, стипендию получил, но из-за брата вынужден был все бросить и вернуться сюда. Воэн заявила, что не пойдет замуж за недоучку с ребенком. Такие дела. Он в считаные дни остался без родителей, невесты, образования – да еще и с маленьким ребенком на руках.

Я опять отворачиваюсь к окну. Не хочу, чтобы Эдди видела мои слезы. Теперь мне все стало ясно. Вот почему Уилл не хочет, чтобы я жертвовала своей юностью: у него самого отняли лучшие годы. Мы мчим в сторону Детройта, и я незаметно выключаюсь из разговора.

– Держи, – шепчет Эдди.

Она кладет что-то мне на колени. Опускаю глаза: это салфетка. Я тихонько жму ей руку в знак благодарности и вытираю слезы.

Глава 9

Всего лишь фигура речи:

При всех изливаю душу.

Наношу сам себе увечья,

Так вот ты какое, искусство?

«Братья Эйвитт». «Всего лишь фигура речи» [10]

Как только мы входим в клуб, я начинаю искать взглядом Уилла. Ник и Гэвин ведут нас к столику – прямо посреди танцпола, у всех на виду, не то что наш с Уиллом укромный диванчик в дальнем конце зала. «Жертва» уже выступила, первый раунд в самом разгаре. Эдди идет к судейскому столику, платит взнос за выступление и возвращается к нам.

– Лейкен, пойдем со мной в уборную, – шепчет она, отдирая меня от стула.

В туалете Эдди прижимает меня к раковине, кладет руки мне на плечи и строгим тоном произносит:

– Все, прекращай хандрить! Мы сюда веселиться приехали.

Она достает из сумки косметичку и, намочив руки под краном, вытирает потеки туши у меня из-под глаз. Потом аккуратно и сосредоточенно наносит макияж. Необычные ощущения: впервые в жизни я не сама себя крашу. Достав щетку, Эдди просит меня наклониться вперед и тщательно расчесывает мои волосы. Пока она колдует над моей головой, я чувствую себя безвольной тряпичной куклой.

Наконец она разрешает мне выпрямиться и удовлетворенно улыбается.

– Совсем другое дело!

Я поворачиваюсь к зеркалу. Вот это да! Эдди каким-то чудом сделала из меня… красавицу! Невероятно. Челка заплетена в рыхлую французскую косу, мягко спадающую на одно плечо. Тени нежного янтарного оттенка подчеркивают цвет глаз, а губы, хоть и не слишком яркие, стали заметнее и полнее. Я теперь очень похожа на маму.

– Ух ты. Да у тебя дар, Эдди!

– Знаю. Двадцать девять братьев и сестер за девять лет – и не такому научишься.

Она выводит меня из туалета, и мы возвращаемся в зал. По дороге к столику я замираю на месте как вкопанная. Поскольку Эдди держит меня за руку, ей тоже приходится остановиться. Проследив за моим ошарашенным взглядом, она замечает у нашего столика Хави и… Уилла.

– Похоже, мы будем не одни!

Подмигнув мне, Эдди устремляется к столику, но я тяну ее обратно. Ноги будто вросли в танцпол – не могу и шагу ступить.

– Эдди, ты неправильно все поняла. Поспешила с выводами.

Она поворачивается ко мне и, обхватив ладонями мое лицо, шепчет:

– Я никаких выводов еще не сделала, Лейкен. Хотя я начинаю догадываться, откуда между вами это напряжение. Все очевидно.

– Только для тебя.

– Вот и славно. Пусть так и будет.

Эдди опять берет меня за руку и увлекает за собой.

Когда мы подходим к столику, все поворачивают головы в мою сторону и удивленно распахивают глаза.