Между строк - Колин Гувер

Мой телефон вибрирует. Уже в шестой раз. Мама названивает мне с тех пор, как я уехала. Все, с меня хватит: зажав кнопку выключения, вырубаю телефон и бросаю его в сумку.

– В кино еще успеваем? – спрашиваю я.

Гэвин, взглянув на часы, кивает.

– Ага. Если ты в настроении.

– О да. Хочу немного отвлечься от дурных мыслей.

Расплатившись, мы едем в кино. Фильм, конечно, не с Джонни Деппом, но сегодня я готова смотреть что угодно, лишь бы ни о чем не думать.

Глава 10

Она не хочет помнить, нет,

Что было «до».

Блаженствует в неведенье,

Забыв про все.

Но что же ждет нас за тем днем —

Тем днем, когда мы все умрем?

«Братья Эйвитт». «Когда умрем» [11]

Несколько часов спустя мы подъезжаем к моему дому. Минуту-другую сижу в машине: морально готовлюсь к неизбежной ссоре с мамой.

– Лейкен, держи меня в курсе! Звони, ладно? И удачи, – говорит Эдди на прощание.

– Хорошо, позвоню.

Я выхожу из машины и иду к двери, а Эдди с Гэвином уезжают. Когда я вхожу в дом, мама лежит на диване. Услышав, как открылась и закрылась дверь, она тут же вскакивает и набрасывается на меня, но не с криками, как я думала, а с объятиями. Я замираю на месте.

– Лейк, прости, я должна была сразу тебе все рассказать. Прости, пожалуйста, – плачет она.

Я, попятившись, сажусь на диван. Весь журнальный столик завален скомканными салфетками. Значит, она много плакала. Вот и хорошо. Пусть ей будет стыдно. И плохо.

– Мы с папой собирались все вам рассказать, но потом он…

– С папой?! Ты встречалась с кем-то еще до смерти отца?.. Мам! – Я в бешенстве вскакиваю и начинаю расхаживать туда-сюда по комнате. – И давно это началось?

Я опять кричу. И плачу. Ничего не могу с собой поделать.

Вот сейчас она начнет оправдываться, причитать… Но нет. Мама молча сидит, уставившись на журнальный столик.

Наконец она подается вперед и чуть склоняет голову набок.

– Встречалась?.. Погоди. По-твоему, я в кого-то влюблена? В кого?

– Да откуда мне знать! В того, кто написал этот дурацкий стих, который ты хранишь у себя в тумбочке! С кем ты видишься чуть ли не каждый день, убегая «по делам»! Кому ты говоришь «люблю тебя» по телефону! Я не знаю, кто это, и, если честно, мне плевать!

Мама встает и кладет руки мне на плечи.

– Лейк, ни с кем я не встречаюсь. Ты все неправильно поняла. Вообще все.

Я вижу, что она говорит правду.

– Тогда от кого записка? И как насчет уведомлений из банка? У нас есть деньги. Мы даже не продали дом!

Мама убирает руки с моих плеч и, потупившись, качает головой.

– Боже, Лейк. А я-то подумала, что ты действительно все поняла. Что ты догадалась.

Она садится обратно на диван и опускает взгляд на свои руки.

– Сядь. Сядь, пожалуйста.

Я сажусь и жду объяснений. Мама долго молчит, собираясь с мыслями.

– Стихотворение написал твой папа. Однажды он так меня разыграл. Ночью, пока я спала, нарисовал на моем лице улыбку и оставил рядом эту записку. Я сохранила ее на память. Я очень любила вашего папу, Лейк. Мне ужасно его не хватает. И я бы никогда так с ним не поступила. У меня никого больше нет.

Она говорит от чистого сердца, я вижу.

– Тогда зачем мы сюда переехали, мам? Зачем ты увезла нас из Техаса?

Набрав побольше воздуха, она накрывает мои руки своими ладонями и поднимает на меня взгляд. От этого взгляда у меня внутри все падает: именно так она смотрела на меня в школьном коридоре семь месяцев тому назад, когда приехала с вестью о смерти отца.

Сделав еще один глубокий вдох, она стискивает мои руки.

– Лейк, у меня рак.

Отрицание. Да, безусловно. А еще гнев. Торг? Да, и это тоже. Я проживаю три стадии горя одновременно. А может, и все пять. Грудь сдавило…

– Мы с папой собирались с вами поговорить. Но после его смерти все мы были так раздавлены… Я просто не смогла себя заставить. Мое здоровье начало ухудшаться, и Бренда уговорила меня переехать сюда, чтобы она могла мне помогать. По телефону я разговаривала с ней. В Детройте есть хороший специалист по раку легких. К нему я и езжу.

Рак легких. У нашей беды есть название. Мне становится еще страшнее.

– Я хотела поговорить с вами об этом завтра. Мы должны подготовиться, пока еще есть время.

Я высвобождаю руки.

– Подготовиться… К чему, мам?

Она обнимает меня и вновь начинает плакать.

Совсем как толстяк Басс, мама не может смотреть мне в глаза. Ей слишком меня жаль.

Не помню, как вышла из дома и как пересекла улицу. Помню лишь, как стою среди ночи у двери Уилла и барабаню в нее кулаком.

Открыв ее, он видит мое лицо и не задает никаких вопросов. Просто слегка обнимает за плечи и заводит внутрь, догадавшись, что сейчас должен побыть Уиллом. Хотя бы недолго.

– Лейк, что стряслось?

Не могу ответить. Не могу дышать. Он крепко обнимает меня, а я, рыдая, начинаю оседать на пол – и Уилл оседает вместе со мной, совсем как мама тогда, в школьном коридоре. Он прижимает меня к себе, кладет подбородок на макушку, гладит по волосам и дает мне выплакаться.

– Расскажи, что случилось, – наконец шепчет он.

Не хочу отвечать. Как вообще можно произнести такое вслух? Если скажу вслух, значит, все по-настоящему. Все на самом деле.

– Мама умирает, Уилл, – сквозь слезы выдавливаю я. – У нее рак.

Он еще крепче стискивает меня в объятиях, потом подхватывает на руки и уносит в спальню. Там он укладывает меня на кровать и накрывает одеялом. Раздается звонок в дверь. Поцеловав меня в лоб, Уилл выходит из комнаты.

Слышу мамин голос, но не могу разобрать, что она говорит. Уилл отвечает ей очень тихо, и все же я слышу каждое слово:

– Позвольте ей остаться, Джулия. Сейчас ей нужен я.

Они говорят еще о чем-то, и в конце концов дверь закрывается. Уилл входит в спальню, ложится под одеяло и крепко обнимает меня, пока я плачу.

Часть 2

Глава 11

Нет дела мне до «завтра» —

Просто день, других не лучше

И не хуже он.

«Братья Эйвитт». «Сражен» [12]

Открываю глаза. Окно не с той стороны. Где я? Который