Между строк - Колин Гувер

лучшая подруга – лучше меня. Странная история, конечно. Я списывала это на свою занятость: после смерти отца мне стало не до друзей. Но может, дело в том, что я не умею слушать… Да и делиться тоже не очень умею.

– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

Ко мне подсаживается Эдди.

– Конечно. Буду рада. На миру и смерть красна.

– А ты умирать собралась? Не вздумай! У тебя завтра свидание! И новая лучшая подруга рядом.

«Лучшая подруга». Хочется верить, что это так.

– Как думаешь, Уилл не пойдет нас искать? – спрашиваю я.

Она удивленно склоняет голову набок.

– «Уилл»? Ты про мистера Купера?

Боже, ну я и дура! Назвала учителя «Уиллом»! Эдди уже заподозрила неладное. К счастью, отговорка приходит на ум почти сразу:

– Ну да, про него. Просто привыкла называть учителей по именам, в моей прежней школе была такая фишка.

Эдди молча ковыряет скамейку голубым ногтем. Остальные девять ногтей она покрыла зеленым лаком, а этот – голубым.

– Я хотела тебе кое-что сказать, – спокойно начинает она. – Может, чутье меня подводит, а может, и нет. В любом случае я должна высказаться и прошу тебя не перебивать.

Киваю.

– Думаю, вчера «Уилл» позвал тебя в кабинет не просто так. Все сложнее. Не знаю, насколько сложно, да и не мое это дело. Но ты всегда можешь со мной поговорить. Если захочешь. Я никому ничего не расскажу. У меня никого нет, кроме Гэвина.

– Никого? Ни друзей, ни братьев, ни сестер? – спрашиваю я в попытке сменить тему.

– Никого, – отвечает Эдди. – Ну, строго говоря, у меня семнадцать сестер, двенадцать братьев, шесть мам и семь пап.

Странная шутка, поэтому на всякий случай не смеюсь.

– Все приемные, – поясняет Эдди. – За девять лет я сменила шесть семей.

– Ого… Сочувствую, – растерянно выдавливаю я, не зная, что еще сказать.

– Да нет, теперь у меня все хорошо. Последние четыре года я живу с Джоэлом, нынешним приемным отцом. У нас все отлично. Я довольна. Он тоже: платят ему исправно.

– Из тех двадцати девяти братьев и сестер родные есть?

Эдди смеется.

– А ты внимательно слушала! Нет, я была единственным ребенком в семье. Мать плотно сидела на наркоте и решила сбыть меня с рук, да с ценой прогадала.

Увидев мое недоуменное лицо, Эдди поясняет:

– Она пыталась меня продать. Не волнуйся, у нее ничего не вышло: никому я не приглянулась. Или мать слишком много запросила. Когда мне было девять, она предложила меня какой-то тетке на парковке у «Уолмарта». Выдала слезливую историю про то, как не может меня прокормить, мол, дайте сто баксов – и малютка ваша. Мне-то не впервой было это выслушивать, надоело просто. Я глянула на ту тетку и заявила: «Муж у вас есть? Красавчик, наверное!» Мать мне тут же оплеуху влепила – такую сделку ей сорвала! – и бросила меня на парковке. Только ее и видели. А та женщина отвезла меня в полицию и там оставила.

– Господи, Эдди. Так не бывает…

– Со мной и не такое бывает.

Я ложусь на скамейку и смотрю на небо. Эдди следует моему примеру.

– Ты сказала, Эдди – это прозвище. В честь кого?

– Только не смейся.

– А если будет смешно?

Она закатывает глаза.

– В первом доме, где я жила, был диск с концертом одного комика по имени Эдди Иззард. Я решила, что у меня его нос. Засмотрела тот диск до дыр и стала думать, что он – мой настоящий папа. С тех пор всех новых знакомых прошу называть меня «Эдди». «Иззард» как-то не прижилось.

Мы обе смеемся. Я снимаю куртку, накидываю ее себе на грудь и засовываю руки в рукава, чтобы немного согреть те части тела, которые успели замерзнуть. Закрываю глаза.

– У меня были чудесные родители.

– Были?

– Отец умер семь месяцев назад. Мама перевезла нас сюда якобы из финансовых соображений, но вчера у меня появились основания ей не верить. Она уже с кем-то встречается, представляешь? Поэтому да, «были». В прошедшем времени.

– Кошмар…

Мы лежим, размышляя о своей участи. Если кто-то из нас и натерпелся по-настоящему, так это Эдди. Келу сейчас столько, сколько было ей, когда она попала в первую приемную семью. Диву даюсь, как она умудряется быть такой счастливой, откуда в ней столько жизнелюбия и внутренних сил. Мы лежим и молчим. Тишина приятная, не тягостная. Значит, вот каково это – иметь лучшую подругу?

Эдди садится на скамейку и, зевая, потягивается.

– Зря я сказала про Джоэла, будто он меня удочерил ради денег. Это неправда. Он классный. За мной такое водится: когда речь заходит о чем-то важном, я бываю не в меру цинична.

Понимающе улыбаюсь.

– Спасибо, что прогуляла этот урок со мной. Хорошо поговорили. Мне это было нужно.

– Рада помочь. На самом деле, мне это было нужно не меньше. А насчет Ника – он хороший парень, однако тебе не подходит. Обещаю не донимать тебя насчет него. Но завтра ты все равно идешь с нами, не отвертишься.

– Знаю. Не то мне надерет зад сам Чак Норрис.

Я надеваю куртку как следует, и мы с Эдди возвращаемся в школу.

– Если «Эдди» – прозвище, то как тебя зовут по-настоящему? – спрашиваю я напоследок.

Она с улыбкой пожимает плечами.

– Пока что – просто Эдди.

Глава 8

Ищу друзей, которым не придется объяснять,

Когда меня нужно оставить, а когда – обнять.

«Братья Эйвитт». «Как родной» [9]

– А мама где? – спрашиваю я Кела, который сидит с уроками за барной стойкой.

– Только что завезла нас с Колдером домой. Сказала, вернется через пару часов. Велела тебе заказать пиццу.

Эх, вернись я на пару минут раньше, могла бы за ней проследить!..

– Она сказала, куда поехала?

– Попросишь, чтобы пепперони положили вниз, под сыр и соус?

– Куда она поехала, спрашиваю?

– Нет, погоди. Это важно. Сначала им надо положить на тесто пепперони, потом сыр и только потом залить все соусом.

– Да заткнись ты уже со своей пиццей, Кел! Где мама?

Он широко распахивает глаза, сползает с табурета и понуро плетется к двери. Я впервые в жизни на него наорала.

– Знаю не. К Колдеру пошел я.

– Возвращайся к шести, будет тебе пицца.

Ладно, сперва надо разобраться с уроками. Мистер Хэнсон, может, полуглухой и полуслепой, но домашки задает за троих.

На уроки уходит примерно час. Смотрю на время: шестнадцать тридцать. Отлично, теперь можно и в частного детектива поиграть. Что бы мама от нас ни скрывала, я выведу ее на чистую воду.