Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

Шкаф покосился и рухнул. Прямо на графа. Судя по положению тела, он только и успел, что повернуться. А дальше его придавило. Остальные колбы при падении тоже разбились, содержимое смешалось. Удивительно, что не случился пожар, только густой дым. Но графу от этого не легче: он не успел даже пошевелиться. Шкаф оказался слишком тяжёлым. Реактивы прожгли его грудную клетку всего за несколько секунд.

Жуткая смерть.

Всё это пронеслось в голове за одно мгновение. А граф так и остался лежать, глядя на меня выпученными глазами.

Я бы так ещё и стояла дальше, но эта комната обладает редким артефактом. Из неё звуков не слышно вообще. А вот то, что происходит снаружи, слышно прекрасно. Мало того, слышен любой шорох с лестницы, которая ведёт сюда. Громкость этого помещения увеличена во множество раз, поскольку граф обычно, увлекшись, ничего не слышит. Такую систему артефактов заставила поставить его умершая жена Валерия, мать Люка. И вот сейчас я слышала достаточно громко голос братца, который идёт и что-то бормочет на лестнице. Что он тут делает?! Сейчас самый разгар учебы. Начало семестра. Я замерла, как мышь с куском сыра. Брат подошёл к двери и задолбил по ней, судя по звуку, сапогом с криком: «Отец, ты там? Открой!». Затем подолбился ещё несколько раз и, поворчав: «Ушёл что ли куда-то…», отошёл от двери. Послышались удаляющиеся шаги и его окрики дворецкого. Пронесло. Но это значит, надо уходить и прямо сейчас.

Глава 9. Долгожданная «свобода»

А как уходить, если я голая, не считая фартука?!

Я заметалась в панике, как та же мышь на сковородке. Затем остановилась. Глубоко вздохнула и взяла себя в руки. Думай, думай. Ты же можешь. Тебя этому учили. Прежде всего одежда. Голой я далеко не уйду. Хоть какая—то.

Я осмотрела помещение и увидела маленький сундук, который появился тут через несколько месяцев после моего появления. Там граф держал запасную одежду для меня актуального размера. Это для тех случаев, когда моя одежда пришла в негодность в процессе эксперимента. Что там я не знаю. Никогда не заглядывала. Меня обычно уносили сразу в кровать, так что, должны быть только ночные рубашки.

Подбежала, открыла его. Внутри оказались действительно несколько моих ночных рубах и даже два платья. Какая щедрость! А платья зачем, интересно? Белья нет. Туфель нет. Но хоть так. Все же не голой.

Быстро оделась, предварительно оторвав все рюши и любые намеки на более высокое положение. Да, качество ткани не скрыть, но хоть так. Остальную одежду, всю, что там была, скрутила в рулоны. Мама говорила, что таким образом больше входит. А уж в этом она была ас, так точно. Знали бы, вы с какими сундучищами она в поездки на «два дня» ездила. Как многие люди на месяц. Я положила все поверх ещё одной моей рубашки и завязала ее, формируя узел.

Осмотрелась. Выберусь через окно. Выходить отсюда по лестнице через коридоры слишком опасно. Многие слышали, что мы ушли в лабораторию, да ещё и Люк ходит, ищет отца. Если меня увидят, сразу возникнут вопросы. Да и кроме обуви, большой ли смысл заходить в сам дом? Да, собрать больше одежды. Но она такая, что я не затеряюсь. Простой из нее мало, со шнуровкой спереди еще меньше, да и та есть только из-за ритуалов. Покрой, декор, все говорит о том, что она принадлежит аристократке. А эти два платья именно что простые, насколько это возможно. Если над ними поработать, то с первого взгляда мало кто отличит, кому они принадлежат, особенно если их испачкать. Рисковать не хочется. Деньги? У меня нет ничего ценного, что можно продать. Денег у меня никогда и не было. В кабинете графа я почти не бывала. Не знаю, где у него тайник. Может и найду какую мелочь, что он хранит на текущие расходы, а может и нет. Это время на поиски плюс путь до кабинета.

А нужны ли мне деньги? Бабушка с дедушкой оставили же. Хм… да, это так. Но пока я туда доберусь, пока заберу, поговорю и прочее. Плюс люди графа (или Люка правильнее уже сказать?) если будут искать, то начнут с дома родственников и всех соседей. А кто-то может и сдать. Хотя бы по незнанию, просто увидев на улице. Лучше не рисковать. Пусть дожидаются меня. Я ещё вернусь.

А что тут может быть ценного, чтобы продать?

Я осмотрелась. Так. Вот эти корни и части нимф точно ценные. Но брать то, что было частью нимфы, не хочется. Я бы даже сказала противно. И ладно рога, а вот крылья лесных существ точно с трупиков снимали. Значит, только корни. Ещё вот эти травы.

Что есть ещё? Может, есть тайник какой?

Порылась по полкам шкафа, оставшегося стоять, скидывая книги. Ничего. Развернулась и осмотрелась снова. Неужели это все? Никакой заначки? Что же ты непредусмотрительный такой?! О! А это что? Я отодвинула часть горы книг, которая образовалась после моих поисков, и обнаружила одну фальшь—книгу с мешочком, полным монет. Открыла мешочек. Золото. Да, немного по меркам аристократов, но и немало для простых людей.

Посмотрела снова на книги. Может, есть ещё?

Послышались шаги на лестнице. Громкий стук.

— Папа, ты там? Папа, открывай! Хватит работать. Ты там так и помрёшь между своими склянками и бумажками! — кричал в дверь Люк.

«Знал бы ты, насколько угадал. Просто сказочно», — подумала я и решила, что и этих денег достаточно. Жадность — не добродетель ни разу. Вспомним мою мать. Я развернулась и уже хотела вылезти в окно, как увидела на столе ту маленькую книжонку, которая и послужила ключом к разгадке нужного ритуала. А рядом на столе раскрытый блокнот, куда граф все записывал. Оставлять их тут слишком опасно. Кто-то может повторить весь этот ужас. Так что я их подобрала и спрятала в свой импровизированный мешок. Потом сожгу. И вот теперь уже полезла к окну.

Залезла сперва на небольшой шкафчик для книг, который заканчивался высотой моего роста. Затем встала на носочки и открыла окно. Рама даже не скрипнула. Видимо, граф часто проветривал помещение, ведь химичил часто по несколько дней, не выходя из этой комнаты вообще. Подтянулась, выкинула туда узел, и сама вылезла… прямо в куст с розами. Повезло, так повезло. Встать не вариант. Ещё больше оцарапаюсь шипами. Пришлось ползти по земле, как ящерица, выбираясь на свободу.

— Вы в саду смотрели? —