Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

бы не взгляд. Ей бы играть наивных маленьких дурочек — и ведь поверили бы. Почти все. Кроме своих. Те наверняка знают, что под этой внешностью скрывается куда больше.

Но главное — её глаза. Никогда не видела таких. Чувствовалось, что мой визит принес ей неожиданное развлечение в моем лице. Меня разглядывали открыто, не скрываясь. И всё же внимательно. Слишком внимательно.

Нимфа повернулась и приняла притворно расслабленную позу, ожидая моей реакции, и только её взгляд выдавал живой ум и готовность к игре.

— Светлых дней вам, Светлейшая, — произнесла я, низко поклонившись.

— Встань, девочка, — мягко сказала она. — Титус сообщил, что ты просила о встрече со мной. Зачем я тебе понадобилась в такой ненастный день, что даже мы решили задержаться в городе?

— Я пришла просить о помощи вас, о Мудрейшая.

— Не будь ты ребенком, я бы приняла такой комплимент за оскорбление, — хохотнула она, откидываясь в кресле. — Но, учитывая разницу в нашем возрасте, я точно мудрейшая.

— Я нижайше прошу выполнить мою просьбу, Светлейшая, — всё ещё стоя в поклоне, повторила я.

В ответ она рассмеялась громче, легко и свободно, как будто я действительно была всего лишь курьёзом её дня. Налила себе бокал вина, забросила ноги на стол и, отпив, прокрутила стекло в пальцах.

— Встань, дитя. Хочу видеть того, с кем разговариваю.

Я выпрямилась и подняла взгляд. Картина передо мной была… необычной. Как если бы сказочная принцесса, воздушная и прекрасная, внезапно повела себя как солдат в отпуске. В одной руке нож, в другой вино. С интересом уставилась на меня, поддевая кусочек мяса с тарелки на краю стола.

— За какой помощью пришла ты, ребенок? — спросила она между жеванием. — Благотворительностью не занимаемся. Денег не даём. Органами не торгуем. Человеческих детей не удочеряем.

— Мне нужно покинуть этот город. Как можно дальше.

— Что, с родителями поругалась? — весело прищурилась она.

Вот он, момент истины. Лгать нимфам нельзя. Не знаю как, но по ауре они легко видят лжецов. Во всяком случае, прямую ложь.

— Родителей больше нет. Отец и мать умерли. Отчим погиб, — ровным голосом ответила я.

— Хм… однако, — ответила она, чуть приподняла брови и, наколов ещё один кусочек, на секунду задумалась. Потом, будто вспомнив обо мне, скосила на меня взгляд — ленивый, но внимательный.

— А другие родственники?

— Есть, но я не могу поехать к ним. Им тогда будет грозить опасность.

— Угу… А к нам, значит, можно, да?

— Вас не заподозрят. Не думаю. Никто не должен был заметить моего ухода. И даже если уже поняли, что меня нет, связи между мной и вами нет никакой.

— Значит ты все же нужна кому-то? — в глазах нимфы промелькнул азарт, она сразу почуяла слабину.

— Я не могу оставаться здесь, — повторила я.

— Угу… И ты думаешь, никто не видел, как ты к нам пришла?

— Когда я увидела Темнейшего, уже почти все закрылись. Люди расходились. Те, кто остались, были заняты своими делами. Может, конечно, кто-то и вспомнит меня, но я и не следовала за Темнейшим открыто. Держалась на расстоянии. Подошла к нему ближе только на территории парка. А там кроме нас никого не было.

— Хм… — протянула она, прищурившись. — Скажи-ка мне, дитя, что мешает мне прямо сейчас убить тебя?

— Ничего, —спокойно ответила я. Это было правдой. Я думала об этом. В таком случае я просто оживу… и убегу.

— И ты так спокойно говоришь об этом? — в её голосе мелькнуло настоящее удивление.

— У меня нет выбора. Заберите меня с собой, прошу.

— Зачем мне это делать?

— Я заплачу. Отдам все, что имею.

— Да что у тебя есть?! — хмыкнула она, смерив меня взглядом с головы до пят.

И тут я поняла, что мне предложить ей действительно нечего. А помогать по доброте душевной она не обязана. Это тоже верно.

Только зря потратила время.

Я поклонилась снова и развернулась на выход. Уже почти дошла до порога, когда за спиной раздался её голос:

— Я не говорила, что не помогу тебе. Я лишь показала, что торговаться со мной — не лучшая идея.

Я остановилась и повернулась в ее сторону.

— Скажи мне, девочка, откуда у тебя такая странная аура? — произнесла она, разглядывая меня с новым интересом. — Если бы не твой внешний вид, я бы решила, что ты молодая нимфа. Совсем кроха, младше тебя возрастом. Но нимфа.

— Я… я… — начала я и поняла, что не могу сказать ни слова. Граф уже мертв, а магический договор все равно не даёт его нарушить.

— Не можешь сказать, да? — догадалась она и выпрямилась, с интересом вглядываясь в моё лицо.

— Нет, — признала я поражение и опустила голову. Но хотя бы «нет» сказать уже могу. А это прогресс!

— Ты человек, это видно. И маг, я это тоже чувствую. Сильный маг. Но ты же и нимфа. Если я правильно понимаю, в твоих далёких предках побывали мои соплеменники. А кто-то пробудил в тебе их кровь… и усилил. Это можно сделать ритуалами с использованием частей наших тел. Только далеко не факт, что выживет тот, на ком проводят подобное. Из всех ритуалов, что я знаю, ты бы скорее умерла, чем пережила такой. Повезло… или кто-то из наших помог, да? И теперь ты то, что ты есть.

Я сглотнула. Как она это делает?

В конце своей речи нимфа встала. Глаза сузились, в них сверкнула ярость. Она сжала бокал, и тот с хрустом переломился. В ту же секунду магические светильники погасли — шатёр погрузился в темноту.

— Ты знаешь, что ради этих ингредиентов многие из моего народа отдали жизни? Всё по прихоти людей!

— Я не виновата. Правда, — заговорила я, отступая в темноте, в панике. Неужели опять?.. Убьёт? Или я успею сбежать? Как же я так…

Но она вдруг глубоко вздохнула, и свет вернулся. Нимфа стояла, всё так же нависая над столом.

Глаза были всё ещё полны боли, но голос стал ровнее:

— Прости. Не удержалась. Я знаю, ты такая же жертва, как и они. Это было условием передачи силы моей соплеменницей тебе. Если бы ты хотела этой силы по своей воле, ритуал бы тебя убил. Это