Развод в 57: Любовница в Моем Белье - Магисса

— Страшно, — сказала я. — Что женщины решат, будто я продала то, что они доверили мне.

Марта кивнула. Не обняла второй раз и не сказала, что никто так не подумает.

— Вот это ответ. Теперь пойдём есть.

Феликс ждал нас в кафе через дорогу. Он выбрал стол в глубине, где нельзя было увидеть вход в ателье, и заказал три обычных обеда. Не пытался войти в кабинет, не принёс папку и не спросил при Марте о проверке.

Первые несколько минут мы говорили о её дороге и работе. Марта рассказывала, как спорила с районной администрацией из-за автобусной остановки. Феликс помнил название улицы и спросил, перенесли ли переход. Он всегда хорошо запоминал то, что считал важным. Дочь считал.

Когда принесли чай, он положил ложку на блюдце.

— Я хотел бы, чтобы мы втроём спокойно обсудили развод.

Марта подняла глаза.

— Чей?

— Наш с мамой.

— Тогда почему втроём?

— Потому что он касается всей семьи. Я не хочу, чтобы ты получала две версии и жила между ними.

— Я всё равно получу две версии. У вас разные головы.

— Марта, я не прошу выбирать.

— Пока нет.

Она вытерла пальцы салфеткой и встала. Без резкого движения, будто просто закончила обед раньше нас.

— Я могу встретиться с тобой отдельно. Могу отдельно говорить с мамой. Но передавать условия, объяснять ей, что ты на самом деле имел в виду, и решать, кто из вас поступил хуже, не буду.

Феликс откинулся на спинку стула.

— Я не собирался делать тебя курьером.

— Тогда не давай мне посылку.

— Я хотел одного общего разговора.

— У вас будет общий разговор. С юристами или без них, как решите. Я там не нужна.

Я тоже начала вставать, но Марта остановила меня ладонью.

— Допей чай. Я вернусь к Аде и письмам.

— Ты приехала не работать у нас.

— Я и не работаю. Я сортирую вопросы без имён и очень осуждаю ваши заголовки.

Феликс посмотрел на неё дольше, чем требовалось.

— Завтра поужинаешь со мной?

— Если не будешь передавать маме через меня предложения.

— Не буду.

— Тогда поужинаю.

Она взяла пальто и ушла. Не хлопнула дверью. От этого граница прозвучала точнее.

Феликс проводил её взглядом.

— Ты могла поддержать меня.

— Она справилась без нас.

— Я не хотел втягивать её.

— Ты хотел, чтобы она присутствовала при удобном тебе порядке разговора. Это и называется втянуть.

Он не стал спорить. Спросил, когда я готова обсуждать документы о разводе. Я назвала время на следующей неделе и предложила прислать повестку Нестору. На этом семейный обед закончился.

К встрече клиенток демонстрационная зона оставалась пустой. Дверь заперли после последней назначенной примерки, жалюзи опустили. Приглашение заранее объясняло: разговор групповой, участницы увидят друг друга. Две женщины выбрали отдельные звонки. Остальные пришли сами и подтвердили, что согласны находиться в одной комнате. Общего списка имён не рассылали.

Телефоны никто не отбирал. Я попросила не снимать и не записывать других без разрешения. Приглашённый юрист компании сел у стены с папкой процедурных документов. Нонна поставила на стол воду, бумагу и ручки. Никаких образцов белья рядом не было.

Эльвира выбрала место у края стола.

— Давайте без вступления о доверии, — сказала она.

— Давайте, — ответила я.

Я перечислила только подтверждённое. В одном ночном сеансе открывали семь закрытых карточек. Один фрагмент снимка отправили Эльвире с требованием денег. Моя личная примерочная запись появилась по общей ссылке. В хранилище «Контура» найден пакет с семью разделами архива, но это не доказывало, что каждое вложение просмотрели или опубликовали. Источник публичной ссылки и человек, отправивший требование, ещё не были установлены.

— Моя карточка среди семи? — спросила женщина напротив.

— Да. Ваш номер есть в журнале открытия.

— Фото там есть?

— В карточке есть два старых снимка. Подтверждения, что их открывали отдельно или копировали, пока нет.

Она отвернулась к окну. Я не продолжила, пока она сама не посмотрела обратно.

— Что вы можете обещать? — спросила другая.

Я раздала запечатанные листы. На каждом был только номер конкретной карточки, известные события и номер обращения.

— Индивидуальную выписку по каждому новому подтверждённому действию. Следующее уведомление не позднее чем через двое суток, даже если проверка не даст нового результата. Прямой номер, на который отвечаем мы с Нонной. Порядок сохранения сообщения: не платить, не отвечать, не открывать ссылку, не удалять оригинал. Если понадобится передать телефон специалисту, это будет только с вашим согласием и по описи.

— А компенсация?

— Отдельное решение после фиксации ущерба. Я не попрошу вас подписать отказ от претензий в обмен на помощь.

Юрист подтвердил это коротким кивком.

Женщина у окна постучала ногтем по конверту.

— Мне сегодня звонили из городского паблика. Предложили сняться всем вместе. Сказать, что зрелым женщинам нечего стыдиться.

— Вам действительно нечего стыдиться, — сказала я. — Но сниматься вы никому не обязаны.

— А ателье поддержит такую акцию?

— Нет. Мы не будем делать рекламу из материалов, которые не сумели защитить. И не предложим вам снова выйти к камере, чтобы исправлять нашу репутацию.

— Хоть фотографии бесплатно получились бы, — заметила Эльвира.

Несколько женщин усмехнулись. Смех быстро закончился, но напряжение стало человеческим, а не протокольным.

— Значит, красивой кампании не будет, — сказала женщина у окна.

— Не будет. Будут даты, выписки и этот номер.

— Скучно.

— Надеюсь, очень.

Вопросы продолжались ещё почти час. Кто имел доступ к архиву. Почему Феликс оставался совладельцем. Можно ли удалить карточку сейчас. Юрист объяснил, что во время проверки исходные сведения и журналы нельзя уничтожать, а вопрос дальнейшего хранения каждой карточки решат отдельно с её владелицей. Я не называла Тимура виновным и не защищала Сабину. Когда не знала ответа, говорила, что не знаю, и записывала вопрос рядом со сроком.

Никто не поблагодарил меня за честность. Это тоже было честно.

Женщины выходили по одной. Ада провожала их через закрытую приёмную, чтобы у двери не стояла группа. Нонна собрала неиспользованные листы и пересчитала конверты.

Эльвира осталась.

— Я хочу показать вам полное сообщение, которое вчера отправила через защищённую форму, — сказала она. — Специалисту оно уже ушло. Вы видели только выписку.

Я закрыла дверь. Юрист вернулся к столу, но Эльвира покачала головой.

— Сначала Жанна.

Она положила телефон перед собой, не выпуская из руки. На экране были повторённая сумма, сокращённый срок, адрес уже ограниченной страницы и ещё одна строка.

«Вам особенно не стоит нервничать. Избегать давления справа от середины живота».

Я прочла один раз.

— Эта строка была в сообщении сразу? — спросила я.

— Да. Сначала я смотрела на сумму и срок. Потом прочла всё.

Фраза была составлена неловко. Потому